Однако местные мужчины и женщины ничем не отличаются от жителей Песнегрёза. Здесь, вдали от оживленной части города, в которой бурлит ночная жизнь, и устроенного нами хаоса, на улицах тихо. Горожане держатся особняком. Втянув головы в плечи, они спокойно бредут по своим делам, какими бы они ни были в столь поздний час.
Здания в большинстве своем по стилю напоминают те, что я видела в Песнегрёзе, с витражами в окнах и железными фонарными столбами. В основном двух– или трехэтажные, но здесь они намного теснее жмутся друг к другу, чем в городе служителей.
Лишь проводя такие мысленные параллели, я постепенно начинаю понимать, что за внешним фасадом благополучия не все так гладко. Дома слишком похожи, это не может быть случайностью. Я вспоминаю, как Джайлс рассказывал мне о своих односельчанах. Приспешники Болтова методично окружали поселения ремесленников и торговцев и подавляли жителей своей властью. Или убивали. Впрочем, возможно, здешние дома строили еще при Авинессах. И тогда они – часть украденной истории, а их обитатели всего лишь пленники. Пусть даже и занимаются повседневными делами, эта нормальность не более чем ширма, выставленная напоказ ложь, чтобы скрыть постоянный страх, в котором они живут.
– Мне не нравится это место, – шепчет Раф.
– Мне тоже. Так что давай как можно скорее сделаем то, ради чего сюда пришли.
Впрочем, я помню предупреждение Шей. У меня есть только одна попытка попробовать проникнуть в замок. Нужно дождаться подходящего момента.
Мы шагаем вверх по улицам, направляясь к возвышающемуся над Верховным двором замку, и когда оказываемся неподалеку, слух улавливает легкую музыку, звуки которой лишь подчеркивают окружающую тишину. Мы выходим на главную улицу, в дальнем конце которой виднеются главные ворота Верховного двора. В противоположной стороне большая решетка защищает вход в замок.
– Значит вот как, – бормочет Раф.
– Жаль, что здесь так красиво, – тихо вздыхаю я.
Воздух наполняют пятнышки света, кружа над крышами замка и над всем городом – словно бы вся магия, которую я видела в землях фейри, проистекает из этого единственного источника. А сам замок просто поражает воображение. Серебряные шпили с хрустальной окантовкой издали кажутся затянутыми инеем, каменные наличники на окнах украшают резные узоры в форме лилий и звезд, балконные перила покрывают орнаменты в виде завитков. Именно такой замок я всегда себе и представляла, когда подслушивала под дверью сказки, которые читала на ночь Джойс.
– Красиво, потому что его строил не Болтов.
– Я так и подумала.
– Когда я был маленьким, мама рассказывала мне истории об Авинессах. Она говорила, что замок, холм, стеклянная корона и народ фейри были единым целым. Пока один процветал, то и остальные тоже. Именно поэтому стеклянная корона имеет власть над фейри и не может покинуть пределы Верховного двора.
Слушая рассказ, я опускаюсь на корточки и прислоняюсь к стене рядом с тем местом, где узкая боковая улочка пересекается с главной. Отсюда открывается вид на замок.
– В рассказах твоей мамы были какие-нибудь советы о том, как можно попасть внутрь? – спрашиваю я, пытаясь сосредоточиться на его словах и ждущем нас деле и выбросить из головы доносящуюся через решетку музыку.
– Конечно нет. В историях такого не бывает.
– Да, они довольно бесполезны, – бормочу я. – Истории о фейри, которые рассказывают в моем мире, мне здесь не слишком помогли.
Я закрываю глаза и вслушиваюсь в звуки мелодии, которая как раз подходит к концу. Сперва я решила, что эта музыка не дает мне покоя, поскольку уже несколько дней я не слышала ни одной сыгранной ноты – волшебная песня у озера не в счет. Но постепенно я начинаю понимать, что узнаю ее.
– Мне знакома эта песня.
– Серьезно? – выгибает брови Раф.
– Почти не сомневаюсь. – Я отталкиваюсь от стены.
– Она ведь исходит из замка?
– Похоже на то. – Поднеся руку ко рту, я легонько прикусываю ноготь большого пальца. – Давай немного подождем здесь.
– Чего же?
– Вдруг получится выяснить, кто это играет. – Я не отрываю глаз от решетки, не обращая внимания на четверых потрошителей, которые выстроились по обе ее стороны.
– Хотите подойти поближе? – Раф переминается с ноги на ногу, как будто уже не в силах оставаться на месте.
– Нет, побудем здесь, пока это еще не слишком опасно.
Я стараюсь, чтобы слова звучали твердо, не оставляя места для возражений. У нас есть только одна попытка. Нужно проявить терпение и действовать, когда придет время.
Музыка играет всю ночь, и постепенно я все больше убеждаюсь, что уже слышала ее раньше. Мне знаком не мотив, не какая-то отдельная мелодия или созвучие инструментов, а уникальное исполнение нот. Музыка подобна живописи. Пусть даже художники используют одинаковые техники и инструменты, два человека никогда не смогут творить в одной и той же манере.
Когда по небу разливается рассветная бледность, решетку наконец-то поднимают. Я встаю. Раф тоже отталкивается от стены и крепко хватает меня за руку. Мы молча наблюдаем, как в свете раннего утра из замка выходят фейри. Жуткое зрелище.
