Пошатываясь, они цепляются друг за друга и направляются вперед по главной улице, но постепенно растекаются по переулкам и исчезают в роскошных домах, выстроившихся вдоль центральной дороги Верховного двора.
Эти фейри совсем не похожи на тех, кого мы видели на городских окраинах. Они одеты в шелка и возмутительно прозрачные шифоны с разрезами, оставляющими очень мало места для воображения. На шеях у всех без исключения висят цепочки и ожерелья из золота и драгоценных камней, и ни один палец на руках не обходится без колец. Даже рога и крылья не обделены вниманием и украшены лентами, с которых свисают маленькие колокольчики, поющие при каждом движении.
Эти фейри плывут по миру, словно его властители, не имеющие в жизни никаких забот.
– Смотрите, – шепчет Раф. – Их ноги…
И я осознаю, что вся раззолоченная мишура призвана лишь отвлекать внимание. Их подолы и ботинки перепачканы в крови, и на мужских жилетах виднеются алые брызги.
– Это ведь не от…
– Даже не думай об этом. – Я притягиваю Рафа немного ближе. – Мы поможем им и навсегда прекратим жестокости. Клянусь тебе, Раф. Я это остановлю. – Бросив взгляд на решетку, я замечаю, как оттуда выходят музыканты. И сразу узнаю их. – Они же из Песнегрёза, – выдыхаю я.
– Что? – Раф тоже поворачивает голову. – Предатели, – рычит он, – да как они смеют…
– Перестань. – Я крепче обнимаю его, не давая броситься вперед в праведном гневе. Опустившись на колени, смотрю ему прямо в глаза. – Сейчас нужно взять себя в руки и продумывать каждый шаг. Ты ведь сделаешь это для меня? – Тяжело сглотнув, Раф несколько раз кивает. – Хорошо. Ты умеешь играть на каких-нибудь музыкальных инструментах?
– Немного на барабанах.
– Пусть будут барабаны. Пойдем со мной.
– Что мы делаем? – Он держится рядом со мной, хотя явно недоумевает, зачем я двинулась вперед по главной улице.
– Я хочу с ними пообщаться.
– Мне это не нравится. Ни капли. – Он складывает руки на груди.
И это еще мягко сказано. Все здесь идет совсем не так, как я надеялась. Я совсем без сил, почти на грани, а в мозгу заканчиваются хорошие идеи. Или закончились уже давно. Возможно, Раф прав, и то, что я задумала, – безумие, но это мы выясним в процессе.
Мы провожаем музыкантов до постоялого двора неподалеку от замка. Как только они скрываются внутри, оттуда начинает доноситься музыка, и я облегченно вздыхаю. По крайней мере, они не сразу разошлись по своим комнатам. Так будет легче перекинуться с ними парой слов.
Я останавливаю Рафа.
– Ты останешься здесь, ладно?
– Что? – Он несколько раз потрясенно моргает, наблюдая за тем, как я снимаю с шеи стеклянный кулон. – Вы не можете… Что вы…
– Если я не вернусь, ты найдешь безопасный выход из города и убежишь. Ты унесешь кулон как можно дальше отсюда и спрячешь там, где его никто никогда не найдет. – Я понимаю, что это безумный поступок. Чувство вины и печаль мешаются во мне, когда я смотрю на маленького мальчика, на плечи которого возлагаю судьбу всего народа. – Где бы ты его ни спрятал, этот секрет ты унесешь с собой в могилу. И любой, кто узнает о его существовании, тоже должен молчать. И я сохраню этот секрет. Береги себя и магию Авинессов.
– Но я не могу… – Он хватает мою ладонь обеими руками. – Я без вас не справлюсь.
– Надеюсь, тебе и не придется. – Я похлопываю по его рукам свободной ладонью. – Но если мой визит на постоялый двор закончится плохо, так будет безопаснее всего. Ты понял, что от тебя требуется?
– Понял, – с неохотой кивает он.
– Вот и хорошо.
Повернувшись к постоялому двору, я делаю глубокий вдох и на выдохе пересекаю узкую улочку. С новым вдохом я открываю дверь. Теперь пути назад нет.
Музыканты не выступают, а просто сидят вместе и что-то бренчат. Первый этаж постоялого двора занимает таверна, пустая в это время дня. С заднего двора доносится травянистый аромат готовящегося блюда – видимо, хозяева еще до восхода солнца заботятся о том, чем будут кормить посетителей.
Поскольку зал пуст, мое появление обращает на себя внимание всех присутствующих. Музыканты перестают играть. Огибая незанятые столики, я направляюсь прямиком к ним и встречаюсь взглядом с мужчиной с волосами цвета воронова крыла и татуировками на лбу, который, судя по всему, и возглавляет группу. С ним я играла в Песнегрёзе.
Он мгновенно узнает меня – впрочем, как и остальные, судя по их поведению, и несколько долгих мгновений мы просто таращимся друг на друга, молча оценивая и ожидая, кто сделает первый ход. Я напрягаю мышцы ног, готовая в любой момент броситься прочь.
– Ты выглядишь усталой, путница. – Пальцами ног лидер подцепляет стул и толкает его в мою сторону. – Отдохни.
– Я проделала долгий путь. – Я сажусь на стул. – Ходят слухи, что по случаю завершения осенних торжеств король подготовил нечто особенное.
– Не возьмусь говорить за короля, но мы слышали шепотки такого толка. – Пока их лидер говорит, музыканты обмениваются настороженными взглядами. Когда один из них двигается, я замечаю проблеск стали. Бродячие барды всегда вооружены до зубов.
– Наверное, приятно иметь возможность увидеть торжества в королевских залах.
