– Не нужно объяснять, – поспешно произносит она, как будто бы делая мне одолжение и избавляя от смущения. – Просто приятно, что он не один. Хол и прочие королевские рыцари, безусловно, старались изо всех сил, но у них есть обязанности по охране Песнегрёза, поэтому они не могли долго составлять ему компанию. К тому же мы, фейри, не предназначены для жизни в вашем мире, и Дэвиен тому пример. Представляю, как ему было одиноко в компании одного только Орена. Он отличный фейри, благослови его боги, но не самый лучший собеседник, – смеется она. Я ухмыляюсь в ответ. – Судя по словам Орена, вы хорошо ладите.
Прежде чем я успеваю ответить, к нам присоединяются мужчины.
– Нужно возвращаться в главный дом, – сообщает Дэвиен. – Вдруг мы понадобимся Вэне. Не стоит заставлять ее нас искать.
– Конечно, – киваю я.
Попрощавшись, мы вновь выходим на улицу Песнегрёза.
– Рад, что они так хорошо устроились, – замечает Дэвиен, когда мы отходим довольно далеко от дома.
– А что, были проблемы? – Мне они показались на зависть нормальной семьей. Даже более нормальной, чем я считала возможным, исходя из собственного опыта.
– Их родовые земли находятся там, где сейчас шумит Кровавый лес. Они принадлежали к Лиственному двору, который возглавлял один из последних оставшихся в живых кровных наследников Авинесса, – мрачно поясняет он, сжимая руки в кулаки и стискивая челюсти. – Потрошители выгнали их из дома задолго до рождения Рафа.
Замедлив шаг, Дэвиен засовывает руки в карманы свободных штанов. На нем туника с низким вырезом, в котором виднеется гладкая грудь, скрытая под несколькими ожерельями. Он очень естественно вписывается в здешнюю обстановку, и кажется даже, будто в окружающем воздухе есть нечто родное ему.
Однако меня удивляет вовсе не принадлежность Дэвиена к этому миру, а зарождающаяся в моей душе зависть. Я вовсе не хочу стать частью фейри, просто желаю найти свое место, обрести очаг и близких людей. Я устала быть отверженной, сражающейся за забытые объедки на полу под столами, за которыми мне никогда не суждено сидеть.
Я хочу свою семью. И стол.
– Если ты станешь королем, они смогут вернуться в свой дом и восстановить Лиственный двор? – тихо спрашиваю я.
Дэвиен смотрит мне в глаза, обнажая мрачные глубины своей боли. Многое в нем до сих пор остается для меня загадкой. Впрочем, это не пугает, скорее все сильнее интригует бесконечными возможностями. Мне хочется задавать ему вопросы. И слышать ответы на них. Постепенно снимать с него слой за слоем, как он делает со мной всякий раз, когда мы вместе.
Что со мной происходит?
Наша бесконечная борьба грозит разорвать меня на части.
– Если… когда я стану королем, эти земли вновь отойдут к прежним владельцам. Они смогут заново отстроить дома своих предков или возродить свои дворы в другом месте, в зависимости от того, что на данный момент больше отвечает их интересам. Я прослежу за тем, чтобы фейри снова обрели силу и получили место за столом Совета королей Срединного Мира. Я потребую, чтобы король эльфов вернул нам украденные земли, и стану бороться за то, чтобы фейри вновь заняли то положение, которого заслуживают. Я прослежу за тем, чтобы фейри воссоздали свои общины и присматривали за Верховным двором, дабы больше ни один король не возомнил себя слишком могущественным и не начал действовать безответственно. И пока дышу, я буду использовать силу, заключенную в стеклянной короне и холме, где находится Верховный двор, чтобы помогать своему народу всем, чем смогу.
Я не свожу с него благоговейного взгляда. Дэвиен произносит свою речь с такой убежденностью… и не потому, что репетировал, как часто делали Лаура или Хелена перед приемами отца, чтобы вернее привлечь внимание кого-то из поклонников. Нет, Дэвиен просто говорит известную ему правду, которая превыше всего остального запечатлелась у него в сердце.
Меня вдруг охватывает непреодолимое желание к нему прикоснуться. Этот мужчина с благородной миссией в жизни кажется мне невероятно привлекательным. Я хочу взять его за руку и ласкать нежную кожу ладони, провести пальцами по сильным мышцам груди и… и… мозг начинает плавиться.
А тело охватывает жар, заливая щеки и неуютно скапливаясь в нижней части живота. Я переступаю с ноги на ногу, стремясь прогнать непривычное ощущение. Этот мужчина вызывает во мне опасные желания, о которых я никогда раньше даже не задумывалась, и уж точно спокойно могла без них обойтись.
– Нужно возвращаться к Вэне, – слабым голосом напоминаю я.
– Да, нужно.
Но Дэвиен, по-прежнему слегка склонив голову, смотрит мне в глаза. Впервые с момента попадания в этот мир он своим видом и манерой речи напоминает мне знакомого лорда Фенвуда из поместья.
Весь оставшийся путь мы проводим в неловком, напряженном молчании, семь раз соприкасаясь плечами. Но кто считает?
И все же ни один из нас не решается сократить опасную пропасть между нами. Потому что в ней проходит линия невозврата. И каким-то образом в разгар дня посреди оживленной улицы мы оказываемся в опасной близости от того, чтобы ее пересечь.
