Этим вечером за ужином собираемся лишь я, Джайлс и Шей, да и то они уже наполовину опустошают тарелки, когда я прихожу из комнаты. Вернувшись от Хола, я легла вздремнуть, чтобы немного очистить разум. Но, проснувшись, поняла, что легче не стало. Все мои мечты и мысли все так же вращаются вокруг Дэвиена и странного нового мира, пусть даже я не желаю связывать себя с ними.
– Где Орен? – интересуюсь я, перекидывая ноги через скамейку за одним из столов в зале собраний.
– Занимается домашними делами, – отвечает Шей.
– О, понимаю.
– А Дэвиен?
– Его позвала Вэна. Вероятно, это как-то связано с ритуалом вытягивания магии. – Джайлс отрывает ножку от какой-то неизвестной крупной жареной птицы и принимается яростно жевать ее острыми зубами. – Зная их, к утру они что-нибудь придумают. Оба мозговитые.
– По сравнению с тобой любой фейри покажется мозговитым, – ухмыляется Шей.
– Хорошо, что ты рядом и восполняешь то, чего мне не хватает, – хмыкает Джайлс.
Неловко ерзая на скамейке, Шей быстро переводит взгляд на меня.
– Слышала, ты сегодня отправилась в город на поиски приключений.
– Хол сказал?
Я отрезаю себе кусок грудинки, беру ломоть хлеба и ложку овощей с сервировочного блюда.
– В числе прочих.
– Прочих?
– В городе ходят слухи о новой певице, играющей на лютне в «Орущем козле», – ухмыляется она и, отщипывая от ломтя хлеба крошечные кусочки, отправляет их в рот. – В тебе больше огня, чем я предполагала. Не думала, что ты склонна к таким авантюрам.
Я пожимаю плечами.
– Я люблю музыку и просто хотела послушать музыкантов.
– Хорошо, что в ней есть дух авантюризма, – хихикает Джайлс. – В этом городе все такие. Поборники справедливости. Неудачники. Вероломные мерзавцы, которым больше некуда податься, готовые при первой же возможности перерезать глотку нашему королю.
– А мне все показались милыми, – возражаю я, набрасываясь на еду.
– Все? Даже наш дорогой будущий король, когда он закатывал истерику в лесу?
– Ну… – Я, конечно, знала, что его ярость направлена не на меня. Хотя, мягко говоря, его поведение раздражало.
– А как насчет десятилетнего ребенка, который ради развлечения собирался заставить тебя танцевать как марионетку? – поднимает брови Шей.
– Он не намеревался мне вредить, – снова встаю я на защиту Рафа.
Да, все могло закончиться плачевно, но ничего ведь не случилось. И я искренне верю, что мальчик не желал мне зла.
– И все же мог бы.
– Я верю, что не стал бы.
– Перестань заступаться за тех, кто этого не заслуживает. Если кто-то плохо с тобой обращается, прямо скажи им об этом. – Покачав головой, Шей искоса смотрит на меня. – Никогда не думала, что услышу, как человек защищает фейри… или называет их милыми. Куда катится мир?
Сама мысль о том, чтобы указывать кому-то на плохое обращение, вызывает у меня дискомфорт. Но идея нравится, так что нужно ее запомнить и проверить на практике.
– Может, я не типичный человек?
– Нет, пока в тебе есть королевская магия, – соглашается Шей.
– Надеюсь, Дэвиен скоро получит ее и наведет порядок в этом безумном мире, – бормочет Джайлс.
А я вспоминаю, что сегодня на улице Дэвиен рассказал мне о Холе.
– Вы оба жили когда-то в Кровавом лесу?
Они обмениваются многозначительными взглядами, и Джайлс, покачав головой, заговаривает первым:
– Изначально я жил в Колонном дворе.
– В Колонном дворе?
– Потом появились Болтовы и потребовали отдать им наши топоры и ритуалы. Мы не слишком походили на воинов и не могли дать отпор, хоть и пробовали. Эти древние ремесленные инструменты были для нас всем… – Его голос звучит теперь холодно, а выражение лица становится отстраненным.
Шей тянется через стол и накрывает ладонью его руку. Их взгляды встречаются, и между ними вновь возникает некое недоступное мне понимание. Эти двое связаны между собой сильнее, чем я изначально предполагала.
– А я изначально жила в Верховном дворе, – вступает в беседу Шей, вероятнее всего, для того, чтобы Джайлсу не пришлось продолжать рассказ.
– Верховный двор? – тихо повторяю я. – Место с замком, где…
– Живут Болтовы. Да. – Шей кладет руки на колени, пару мгновений пялится в свою тарелку, а после делает глоток медовухи. – Я там родилась. И наверное, едва начав дышать, выдохнула обещание, что не позволю себе там умереть.
– Шей… – мягко начинает Джайлс и так напряженно смотрит мне в глаза, что я не в силах отвернуться.
– После моего рождения Болтовы оценили меня, сочли достойной и начали учить на потрошителя.
Я вспоминаю мужчину, который так настойчиво пытался убить в лесу Дэвиена. И представляю, что его жизнь с самого рождения была наполнена кровью и сражениями. Он не знал ни капли доброты. О таком ужасе я не могу даже и помыслить.
– Как тебе удалось сбежать?
– Меня превратили в оружие, – бормочет Шей, уставясь в свой кубок. – Но Болтовы не понимают, что само по себе оружие не обладает верностью. У меча нет правителя, лишь рука, которая его держит.
