Я осторожно, словно младенца, беру у него лютню и мягко сжимаю гриф. Инструмент заслуживает заботливого обращения. И пусть эта даже вполовину не так хороша, как мамина, но сработана довольно искусно.
– Что ты потребовал у нее взамен? – зловеще нависает над Рафом Дэвиен.
– Всего лишь песню, и все условия оставил на ее усмотрение! – Раф поднимает руки и отступает ко мне. Я защитным жестом кладу ладонь ему на плечо и бросаю взгляд на Дэвиена.
– Я с осторожностью давала обещание.
– А ты достал ее честным путем? – спрашивает Шей.
– Или дяде Джайлсу придется вытаскивать тебя из беды? – Похоже, Джайлса немного вдохновляет подобная перспектива.
– Я все сделал как надо, – защищается Раф. Не слишком-то ясный ответ. И я ухмыляюсь.
Хочется верить, что он не украл любню. Но в любом случае я не собираюсь ее возвращать, хоть немного не поиграв. Перекинув ремень через плечо, я перебираю пальцами струны, настраивая инструмент.
– Вы будете выступать сейчас?
Я бросаю взгляд через плечо на помост, где играют музыканты.
– Не хочу им мешать.
– Здесь как в таверне, – поясняет Раф. – Любой может подняться и играть.
– Но там и так полно народу…
Стоит представить, что я выступаю перед всей этой публикой, и меня начинает подташнивать. С другой стороны, мне вновь не терпится подняться с лютней на сцену.
– Думаю, тебе нужно пойти. – Глубокий голос Дэвиена с легкостью разбивает все мои сомнения. – Я бы с удовольствием вновь послушал, как ты играешь. Тем более теперь, когда смогу смотреть на твое лицо, а не только на затылок.
И как отказать в такой просьбе?
– Сколько раз ты слушал меня в лесу?
Он одаривает меня нежнейшей улыбкой.
– Довольно много. И знаю, что ты играешь лучше половины фейри, собравшихся сейчас на помосте. – Дэвиен кладет руку на мою ладонь, лежащую поверх грифа лютни. – Иди и сыграй для меня. Наполни мой мир своей песней.
Я едва заметно киваю, но так и не отвожу от него глаз. Мысли нещадно путаются в голове, и я чуть не спотыкаюсь о собственные ноги. Над толпой плывет песня, которую играют музыканты. Музыка оживляет сегодняшний ранний вечер. Оторвавшись наконец от этого волшебного мужчины, я пригибаюсь и с легкостью направляюсь к сцене.
Однако на ступеньках, которые ведут на помост, снова медлю. Я по-прежнему слышу шепот Джойс и Хелены, хоть с каждым днем он звучит тише, будто бы доносится из все более отдаленного места. Их нет в этом мире. Они не знают нынешнюю Катрию, смелую девушку, играющую музыку для фейри и вместе с ними. Я бросаюсь вверх по лестнице и перепрыгиваю последние две ступеньки.
Меня тут же наполняет музыка, и не успевают ноги коснуться гулких досок помоста, как я начинаю играть, подхватывая ритм. Вместе с другими музыкантами мы, двигаясь и раскачиваясь, услаждаем толпу. В нашей песне нет слов и мелодия незнакома, и все же этот сладостный звук почти вызывает слезы на глазах. Я смеюсь, кружась на помосте и быстро перебирая пальцами струны; сердце несется галопом в попытке догнать ритм.
Я узнаю вокруг себя музыкантов, с которыми играла в «Орущем козле», и мы обмениваемся заговорщическими улыбками. Мне одобрительно кивает мужчина, похоже, возглавляющий группу, и волосы цвета воронова крыла падают ему на лоб, разрисованный светящимися татуировками.
Во время очередного поворота на сцене я вдруг резко замираю и встречаюсь взглядом с Дэвиеном. Он стоит возле помоста с Рафом на плечах, и оба смотрят прямо на меня. Но я вижу одного лишь Дэвиена. Он тоже раздобыл себе корону, такую же, как у других мужчин, но на его голове она смотрится иначе. Ведь он принц, спрятанный у всех на виду. И оригинал этой короны предназначен именно для него. Я тут же вспоминаю, как мало драгоценного времени мне осталось провести с ним рядом.
Я не знаю, чье сердце бьется у меня в груди, но оно сильнее и увереннее того, что было со мной всю жизнь. У него есть свои собственные желания и потребности, и с каждым лихорадочным ударом оно словно уверяет меня, что ему никто не откажет.
Дэвиен слегка приоткрывает рот. Его лоб разглаживается, а губы растягиваются в расслабленной улыбке, самой искренней и нежной из всех, что я когда-либо видела. Она освещает лицо ярче, чем магия фейри, машущих над головой стрекозиными и голубиными крыльями.
Я играю, пока песня не подходит к концу – гораздо дольше, чем ожидала. И во время перерыва тихо спускаюсь с помоста, погружаясь в темноту. Стоя под светящимися цветами-колокольчиками, волшебным образом освещающими музыкантов, я даже не осознавала, насколько уже стемнело вокруг.
