Я смеюсь в ответ, ощущая, как возрастает во мне уверенность. Еще никто и никогда не говорил, что хочет меня слышать. И чувство, что я наконец-то перестала быть невидимкой, ударяет в голову посильнее медовухи.
– А я думала, что если ты посмотришь на меня, то никогда уже не сможешь отпустить.
Теперь уже он смеется.
– Значит, запомнила.
– Я в мучительных подробностях помню каждый вечер, который мы провели вместе. – Я двигаюсь, и наши бедра теснее прижимаются друг к другу.
– В самом деле?
– Да.
– Я тоже.
– Дэвиен… – Я ищу в его глазах ответ, но знаю, что смогу найти его, лишь задав вопрос. Ему. И себе. – Что я здесь делаю? Что между нами происходит?
Взяв меня за подбородок, Дэвиен приподнимает мое лицо и немного наклоняется вперед.
– Не знаю… но мне это нравится. А тебе?
– Я… не хочу страдать.
Слова, произнесенные тихим шепотом, больше похожи на крик. Дэвиен совсем рядом, я почти чувствую его дыхание. Простое движение, и наши губы сольются друг с другом. По позвоночнику пробегает дрожь, искушая меня проверить эту мысль.
– Я бы никогда не причинил тебе боль.
Глаза щиплет от подступающих слез. Как что-то может быть и правдой, и ложью в одно и то же время? Ведь он говорит совершенно искренне, и все же я знаю, что это неправда.
– Но все это принесет мне страдания.
– Что все?
– Все эти чувства. Я знаю, чем они заканчиваются.
Холодным домом и кабальным браком. Эмоциональной войной, где слова ранят острее любой стали.
– Тогда давай не будем о них тревожиться, – небрежно предлагает он.
На это все мои надежды.
– Неужели все может быть так просто?
– Когда я женился на тебе, то был убежден, что никогда не смогу полюбить человека.
– И я бы ни за что тебя не полюбила. – Или кого-либо еще.
– Хорошо, тогда мы на равных.
Дэвиен медленно наклоняется вперед, а я продолжаю откидываться назад и скоро распластаюсь, прижавшись к подлокотнику и дивану. А он окажется сверху. По телу разливается тепло.
– Значит, никаких чувств?
Мои веки тяжелеют, и моргать становится все труднее. Он изгибает губы на манер косы, как будто я уже готова к сбору урожая.
– Никакой любви. – Звучит как обещание. – Хотя, если ты позволишь, я заставлю тебя
– Чувствовать что? – дрожащим голосом уточняю я.
– Все.
Слово повисает в воздухе, он явно ждет моих возражений. Вот она, точка невозврата, приближение которой я предвидела несколько дней назад. Дэвиен для меня под запретом, все в нем кричит о душевной боли. Но я не повторю ошибку своего отца. Я смогу удовлетворять физические потребности, не влюбляясь при этом и не отдавая ему всю себя.
Но, не давая мне возможности еще раз все обдумать, Дэвиен приникает к моим губам.
У него вкус пряного меда, а кожа пахнет древесной стружкой, напоминая о том, чем мы занимались весь день, и дымом от костров, освещающих площадь внизу. Его волосы, ниспадающие шелковой завесой, щекочут мне лицо и щеки, отгораживают нас от всех. Защищают этот сокровенный миг от жестокого мира, который слишком скоро обрушится на нас.
Я провожу кончиками пальцев по его бокам, поглаживаю широкую грудь. Надетая на нем рубашка призывно свисает вниз, открывая тело почти до пупка, и я касаюсь пальцами горячей плоти. С губ срывается стон, и Дэвиен резко вдыхает, словно пытаясь поглотить наслаждение, которое вызывает во мне само его существование.
Немного сдвинувшись, Дэвиен упирается одной рукой в диван возле моей головы, другую кладет мне на щеку, удерживая в нужном положении. Чуть надавив на челюсть, он проникает в мой рот языком.
Я уже целовалась раньше. Всего один раз, с сыном дворецкого – в те времена, когда мы еще могли позволить себе прислугу. Тогда мы оба были не более чем любопытными подростками – он на год старше меня, и тот поцелуй ничуть не походил на этот.
Дэвиен целуется как мужчина. Даже лучше, чем в любых откровенных мечтах и угодливых фантазиях, которые когда-нибудь приходили мне в голову. В принципе я представляла, как сочетаются друг с другом мужчина и женщина… но ничто не могло подготовить меня к шквалу родившихся при этом ощущений.
Он ласкает мой язык своим, и я выгибаюсь дугой. А Дэвиен снова ухмыляется, растягивая губы. Я тут же хмурюсь. Неужели его забавляет мое наслаждение? Да, конечно, я неопытна, а к его ногам, вероятно, бросались орды женщин.
Однако, несмотря на легкую обиду, я не готова оторваться от поцелуя. Может, все дело в магии фейри, о которой мне еще не рассказали? Как бы то ни было, я добровольно сдаюсь ему в плен. Скользнув пальцами под его рубашку, обвожу линии ключиц и обнимаю Дэвиена за плечи, притягивая к себе. Но в какой-то миг нам все же приходится оторваться друг от друга, чтобы глотнуть воздуха.
Завеса его волос все так же отделяет нас от мира, и в темноте зеленые глаза Дэвиена сами испускают свет. Я обвожу взглядом контур его губ, на которых еще сохранился след от поцелуя.
– Прости, я…
– За что тебе извиняться? – перебивает он.
Щеки опаляет алым румянцем.
– Я не слишком опытна в таких делах.
