– Вы потрясающая! – хлопает в ладоши Раф, когда Дэвиен опускает его на землю. Они вдвоем направляются ко мне. – Спасибо, что позволили послушать.
– Не за что.
– Ты потрясающая, – вторит Дэвиен, но его слова звучат совсем иначе, отчего сердце замирает в груди.
– Только… э-э… мисс, мне нужно ее вернуть. – Раф постукивает по нижней части лютни. – Я вроде как одолжил ее. Вы же не сказали, что она нужна вам насовсем. И… простите.
Видимо, он замечает выражение моего лица, потому что последние слова произносит уже тише. А я не в силах скрыть тоски и сожаления. Сжимаю и разжимаю пальцы вокруг лютни, убеждая себя, что смогу ее отдать. Нам было весело, пока длилась музыка, но это мгновение быстро закончилось. Как вскоре наступит конец и моему пребыванию в этом мире.
– Нет, – говорит Дэвиен. – Раф, где бы ты ее ни взял, скажи, я лично прослежу, чтобы у них появился новый инструмент.
– Э-э-э… в самом деле? А у вас получится?
– Получится.
– Все нормально. – Я возвращаю лютню Рафу. Я ведь не знаю ее истории. Возможно, для кого-то она значит так же много, как для меня лютня моей мамы. Такой прекрасный инструмент наверняка передается по наследству между членами семьи или друзьями. – Я счастлива, что просто смогла поиграть. Спасибо.
Раф берет инструмент и убегает, и это зрелище бередит мою душу. Впрочем, в человеческом мире у меня есть лютня, гораздо более прекрасная и значимая из всех, что я когда-либо смогу отыскать здесь.
– Наверное, так даже лучше. – Дэвиен подходит почти вплотную и, опустив руку на мое бедро, скользит пальцами по пояснице, а в другой сжимает мою ладонь. – Если бы ты держала лютню, я не смог бы с тобой потанцевать.
– Я не слишком хорошо танцую.
Откинув голову назад, он скептически оглядывает меня и прищуривается.
– Я тебе не верю.
– Ну и зря.
Подавшись вперед, Дэвиен склоняется прямо к моему уху.
– Я неделями наблюдал за тем, как ты двигаешься. – Он опускает руку ниже, сжимая мою плоть. – В тебе есть музыка и грация танцора.
– Я не… – Но закончить я не успеваю, поскольку Дэвиен увлекает меня за собой. Я лишь тихо вскрикиваю от удивления и наступаю пяткой ему на ногу. – Я же говорила, что не умею танцевать.
– Перестань так волноваться. Просто двигайся, Катрия. Вместе со мной.
Тембр его голоса… медленный и бархатистый – словно бы смычок извлекает из скрипки самую низкую ноту, – отдается у меня внутри, как и топот ног на площади. Я прижимаюсь к нему бедрами, чувствуя, как при каждом движении тело Дэвиена касается моего. Я отдаюсь инстинкту, не беспокоясь уже о том, что выставлю себя дурой, потому что, заглянув в его глаза, больше не вижу никого и ничего. Есть только он.
Я прижимаюсь к его груди, а Дэвиен обнимает меня рукой за талию. В низком вырезе его туники виднеется твердая грудь, которую я видела в лунном свете еще в лесу. На голове мерцает корона, напоминая о том, что для меня с моим человеческим происхождением этот мужчина под запретом. Я задыхаюсь, и не только от танца. Судорожно ловя ртом воздух, я едва сдерживаюсь, чтобы не попросить о большем. Ведь я хочу всего, в чем всегда себе отказывала.
Найти в себе смелость. И танцевать. Стать той, кем еще никогда не была, пусть даже всего на одну ночь.
Музыка смолкает, и вокруг раздаются радостные возгласы. Музыканты делают перерыв, а фейри расходятся с площади. Но Дэвиен, тяжело дыша, по-прежнему не сводит с меня глаз.
– Пойдем со мной.
– Куда угодно, – тихо выдыхаю я.
Оставляя гуляющих позади, Дэвиен ведет меня в главный дом Песнегрёза, где еще слоняются несколько фейри. Однако праздник уже охватил весь город, наполняя его радостью и песнями, окрашивая улицы в осенние и серо-зимние тона. Вслед за Дэвиеном я поднимаюсь по лестнице и направляюсь к двери в конце коридора.
В его спальню.
Здесь нет богато украшенной мебели, подходящей для королевских покоев. Лишь простая кровать с балдахином из темного дерева, прожилки которого отражают лунный свет, как течения в реке. За темно-синими бархатными занавесками скрывается больше подушек, чем я ожидала увидеть. Помимо кровати в комнате есть шкаф, письменный стол и зона отдыха, рядом с которой имеется дверь на небольшой балкон с видом на весь Песнегрёз.
Дэвиен ведет меня к креслу, стоящему возле самого выхода, и садится рядом со мной так, что наши бедра соприкасаются. Он так и не выпускает мою руку.
– Спой мне еще раз, – шепчет он.
– Что ты хочешь услышать? – выдыхаю я.
Сейчас я не смогу запеть, даже если попытаюсь. Горло слишком напряжено, а разум пуст.
– Что угодно. – Подняв руку, он касается моей щеки и лениво проводит большим пальцем по нижней губе. – Лишь бы я мог наблюдать за твоими губами.
– Мне на ум не приходит ни одной песни, – признаюсь я. Щеки уже пылают.
– Вот поэтому я не хотел, чтобы ты на меня смотрела, – медленно говорит Дэвиен, кривя губы в опасной ухмылке. Он выглядит так, будто готов меня сожрать. – Я ведь знал, что при виде меня ты потрясенно замолчишь. И не хотел, чтобы ты стала тихой.
