– М-м-м, – он шумно потянул спертый воздух. – Так пахнут воспоминания, – сделал несколько шагов в темноту, щелкнул зажигалкой и осветил факелом узкий ход вниз. – Дорогие участники, у каждого из вас есть десять минут, чтобы решить. Устраните ли соперников сразу, поджидая у последней ступени, или найдете убежище и подождете, решать только вам. Прошу, – он поманил пальцем первого участника и с холодной улыбкой на губах указал вниз. – Следующий ступит в улей через десять минут. Вход будет открыт утром, на рассвете. У вас есть шесть часов на то, чтобы расправиться с соперниками и добраться до выхода. Удачи, – он подтолкнул мужчину в спину и поставил факел в металлическое крепление каменной стены.
Никому из Высших и в голову не пришло уйти или как-то поторопить участников. Они терпеливо ждали, прислушиваясь к происходящему, когда пройдет указанное время и следующий участник спустится вниз.
Второй.
Третий.
Четвертый.
Пятый.
– Первая кровь на сороковой минуте! – воскликнул Малис. – Кто делал ставки, поздравляю!
– Вернемся в зал, – предложил Михаил, заметив скуку на девичьем лице.
– Да, – ответила она.
В зале по-прежнему играла музыка, и заполняли его лишь обращенные вампиры, Высшие же были поглощены началом битвы. При виде Темной княжны и Михаила обращенные отступали, преклонив голову, и старались незаметно отойти.
– Это ты наводишь на них такой страх или я? – смешливо поинтересовался Михаил, подхватывая два бокала с подноса.
– Я, – Эля приняла бокал и с жадностью выпила содержимое. – А вернее – мой отец. Они боятся обидеть меня, а значит, и его.
Михаил улыбнулся своему «сердцу».
– Страх – прекрасное чувство, – сказал он. – Как жажда? Ты сыта?
– Вполне, – ответила Эля, прокручивая в руках сосуд со следами алой крови на стенках и наблюдая за танцующими. – Я хочу выйти на улицу, они меня раздражают. Мелькают перед глазами… Еще запах жженого дерева, – с недовольством взглянула на огонь в камине.
– Конечно, – Михаил обнял свою пару и перенес ее под открытое небо.
– Спасибо, – произнесла Темная княжна, вскидывая голову. В черной глади только-только появилась тонкая полоска полной Луны, скудно освещая парк перед ульем.
Михаил провел костяшками пальцев по девичьей щеке.
– Ты прекрасна, – сказал он тихо.
– Спасибо, – ответила Эля, нахмурив брови.
– Я начинаю понимать твоего отца, – признался он.
– Михаил, – она привстала на носочки и губами коснулась мужского лба, – у тебя жар?
– Ты же знаешь, что нет, – ответил он со смешком.
– Но все, что ты говоришь, очень смахивает на признание в любви, – лукаво прищурившись, прошептала княжна.
– Возможно… Я не знаю, что такое любовь.
– Любовь? – смело спросила Эля. – Это когда ты не можешь провести без другого и минуты, думаешь о нем, вспоминаешь, улыбаясь при этом. Хочешь, чтобы тот, кого ты любишь, всегда был счастлив…
– Нет, – вампир покрутил головой. – То, что я испытываю, совсем другое.
– Опиши, – попросила она, мягко положив ладони на мужскую грудь.
– Мне хочется, чтобы ты была рядом, слушала меня, но одновременно я не могу и не хочу представить тебя покорной.
– Хм-м-м. Засчитывается, – великодушно согласилась Эля. – Покорность – точно не мое.
– А прощение?
Озорная улыбка на девичьих губах растаяла.
– Я, – княжна нервно рассмеялась. – Я не прощаю обид. Высшие вампиры злопамятны и мстительны, – добавила она, пытаясь разрядить обстановку.
– А если я буду терпелив? И подожду?
Ее лицо стало серьезным.
– Не делай этого, – зашептала Эля. – Не делай… – она сжала ладони в кулачки, полосуя белую ткань рубашки и царапая грудь Михаила.
– Я не откажусь от тебя.
– Я откажусь!
– Не сможешь, – он накрыл тонкие запястья пальцами и крепко их сжал.
– Уж поверь! – зашипела она, сглатывая подступающие слезы.
– Ты и наше потомство не пострадают. Я клянусь.
– Михаил, – в ее голосе уже не было гнева, только мольба. – Не разрушай. Не надо. Я же научилась доверять тебе. Ты не можешь предать нас. Нас! – выделила она надрывно.
– Я вас и не предам, – ответил он, не отпуская рук Эли и увлекая ее за собой в полную темноту.
Темнота почти тут же сменилась полумраком. Приятный запах разнотравий – запахом затхлости, а мягкая нежность в душе – жгучим чувством предательства.
– А-а-а, – закричала Эля, ощущая болезненный укол у сердца и еще несколько по всему телу. – Кровь умирающего? Серьезно? – спросила у Михаила, прожигая его взглядом, полным ненависти и разочарования. Она крепко держалась за мужские предплечья, боясь, что слабость, заполняющая ее тело, полностью лишит сил.
– Хватит! – рыкнул тот, резко дергая княжну на себя и закрывая еще от нескольких уколов кровью умирающего. – Я не хочу причинить моей паре и потомству вред, – он крепко обнял вампиршу. – Хватит! – повторил еще громче.
– Ты уже причинил нам вред, – заговорила Эля, прижатая к мужской груди. – Ты убил меня, – она зло рассмеялась, медленно и обессиленно моргая. – Убил…
Михаил молчал, а Эля попыталась еще раз взглянуть ему в лицо. Прочесть хоть что-то. Понять.
