«Этой женщине очень нужно было время и очень нужны деньги. Почему она не забрала его?»
Алина прошла в ванную, приняла душ, почистила зубы, расчесала свои длинные волосы. Вернувшись в спальню, упала на кровать и забылась тяжелым сном.
Утром поехала на работу. Метро – офис – тренировка – еще один офис – метро – дом. Целый день ее не покидала мысль: «А как там дети?» И только к вечеру отпустило. Если так дальше пойдет…
Но ведь четыре из десяти рисунков сделаны. Еще один раз – только один! – и она получит гонорар. Заплатит за квартиру. Помирится с Никитой.
Или – не помирится.
В двадцать-двадцать семь она входила в квартиру Кирилла.
– Послушай, – начала она с порога. – Эта женщина, она…
– Какая женщина?
Кирилл забрал у Алины темпомер и закрыл ей рот поцелуем. С трудом оторвавшись через некоторое время и поняв, что они даже не заперли входную дверь, Алина сделала это и вновь спросила о женщине.
– Она откладывала по чуть-чуть из своей зарплаты, мечтала потратить время на себя, чтобы понравиться мужу. Но муж узнал и высмеял ее. Сказал, что она тратит деньги на ерунду, и велел забрать их.
– Но вы же возвращаете только часть!
– Половину. Его это устроило. Как твои дела?
– Хорошо. Но мне нужно еще времени. Столько же! У тебя есть?
Кирилл ничего не сказал. Подошел к кухонному шкафчику и вернулся с другим темпомером: красные цифры на черном корпусе. И так же одна кнопка.
– Здесь два часа. Успеешь?
– Не факт, – покачала головой Алина.
– Там посмотрим. Иди сюда!
Она стояла в лифте, глядя на темпомер. Кирилл великолепен. Ему не может быть восемнадцать – никак.
«Второй раз будет сложнее», – сказал Кирилл. Куда уж сложнее! Она и от первого раза с трудом отошла. Но что делать? Если урывать время из сна, завтра она будет как вареная.
Вновь стол, белые листы, карандаш и ластик, рядом темпомер, нажать на кнопку… Пуск!
Кровь. Брыжейка. Фарабефы. Сосуд нетипично расположен. Ничего не видно из-за вздутого кишечника. Ножка желчного пузыря. Сестра, подержите зажим, мне надо зарисовать…
Алина кидается к подоконнику, в перчатках неудобно, но снимать нельзя – стерильность… Красным по белому – тюльпан, мазками. Он для спинки кровати.
– Доктор вернитесь, пора шить!
Пора шить. Обратная последовательность: сосуд, брыжейка, мышца, фасция, подкожная клетчатка. Оставить дренаж. Кожа – другая игла, кетгут поменять на шелк.
– Первый ассистент, дальше вы.
Ассистент шьет. Вернуться к подоконнику, снять перчатки. Роза. Ландыш. Гладиолус. Как красиво, как точно. Алина собой довольна.
– Доктор, у нас фибрилляция!
Это не мое дело. На это есть анестезиолог. Однако: как неприятно, все усилия – прахом…
Алина вынырнула в реальность рывком. Четыре рисунка, четыре цветка – перед ней. Один из них – красным.
Она набрала номер Кирилла – перед расставанием обменялись.
– Почему эта женщина, хирург, не взяла свое время?
– Это не женщина, а мужчина. Ему нужно было два часа, потому что он боялся не успеть сделать важную операцию.
– Он обошелся так?
– Нет, – спокойно ответил Кирилл. – Он умер. У него был рак.
– Зачем ты дал мне такое время? – закричала Алина.
– Ты ни о чем не спрашивала. Ты сказала, что тебе нужно еще три часа. Другого не было.
– А… на мне это не отразится?
– Его болезнь? – понял Кирилл. – Нет. Спокойной ночи.
Он нажал отбой.
Алина бросила телефон, уселась на кровать и обхватила руками голову.
Она пользуется чужим временем – тем, которое уже не нужно заказчикам, или они не могут им воспользоваться. Ничего преступного. Почему же ей так мерзко сейчас?
Она просидела еще некоторое время – потом уснула. Утром встала вовремя и поехала на работу.
Оставалось еще два цветка.
Пережитое никуда не ушло. Целый день Алина беспокоилась за детей, за мужа и за своих пациентов. Им всем не хватало ее внимания, участия, любви – всего.
Она танцевала всю вторую половину дня, непрерывно вздыхая о том, что младший сын ушел в школу в резиновых сапогах, вместо того чтобы надеть унтики. У Тимофеевой из четырнадцатой загноился шов, а Брыкалов, из восьмой, оказывается, не переносит миорелаксанты, и почему жена сообщила об этом в последний момент…
Совершенно вымотанная, физически и морально, Алина входила вечером в парадную с одной мыслью: не общаться больше с Кириллом. И в этот момент позвонил Никита.
– Ты можешь, конечно, тянуть и дальше, – начал он, не поздоровавшись, – но знай, что кредит моего доверия исчерпан. И я вынужден…
– Завтра! – рявкнула Алина. – Завтра деньги будут!
Чувствуя себя выжатым лимоном, она вошла в лифт и поднялась на двадцать пятый этаж.
Кирилл открыл дверь.
– Мне нужен час, – почти прорычала Алина. – Последний час! У тебя есть?
– Последний – есть, – невозмутимо ответил Кирилл, и тут же, как будто готовился, протянул ей темпомер. Черные цифры едва виднелись на черном фоне.
– Ты не в форме сегодня, иди домой. Прибор вернешь завтра.
И он закрыл дверь перед самым носом Алины.
Она стояла и хлопала глазами. Вот так? Не поговорить, не выслушать, не напоить кофе? Даже не дать войти, не снять напряжение?
Тупо простояв еще около минуты, она поняла, что безвозвратно теряет время и вернулась в лифт.
