Дара наконец поняла, кого ей напоминал Макс – ласку. Небольшое животное, трогательное и очаровательное, в мгновение ока превращающееся в хищную молнию, не дающую спуску своим жертвам.
Он прислонился к переборке у выхода с капитанского мостика, невысокий и худой, словно сливаясь с узором на стене благодаря парадной серо-черной форме.
– Что-то случилось? – бросила ему как можно небрежнее Дара.
– Просто любуюсь, капитан, – ответил с усмешкой Макс. – Ты потрясающе красива.
Эти слова, едва отзвучав, зависли – будто каплями расплавленного свинца в невесомости – и кружили вокруг Дары, не давая ей сосредоточиться.
Она знала, что нравится ему. Еще в тот момент, когда четыре года назад Макс впервые вступил на борт «Мангусты» – и застыл в благоговении, глядя на нее. Он ни разу не сказал ни слова о своих чувствах, но Дара знала – все победы мастер десантной палубы посвящает ей.
И ту безумную атаку на Денебе-7, когда только благодаря самоотверженности десанта крейсер ушел из закрытой зоны. И абордаж итского крейсера около безымянного спутника Церцеи. И даже последний штурм закрытой лаборатории, который стал словно восклицательным знаком в ее и без того не блеклом послужном списке.
Он брал не красотой, не силой, не изяществом – хотя всего этого у Макса было в достатке. Он брал тем, что Дара больше всего ценила в мужчинах – профессионализмом. На своем месте он был идеален – словно гвоздь, вбитый в колоду заподлицо шляпкой. Ни пошатнуть, ни выдернуть, ни усомниться.
Но до штурма лаборатории надполковник Максимилиан Шурх ни разу не позволил чувствам показаться сквозь маску тянущего лямку военного, а после – как с цепи сорвался.
Дара догадывалась: все дело в том, что у нее заканчивался двадцатилетний контракт с корпорацией «Атолл». И через месяц собрание акционеров, жрецов упитанного божка Мамоны, воодушевленное ее подвигами, почти наверняка проголосует за то, чтобы ее ввели младшим компаньоном в совет директоров.
Там тоже будет война – та самая, к которой за годы службы на «Мангусте» привыкла Дара. Интриги, подковерная возня, сговоры и ссоры. Но у акул из «Атолла» нет ее молодости и целеустремленности.
А Максимилиан останется на крейсере, с которого уйдет капитан. И он решился.
Капитан взглянула на Интерком, мирно поблескивающий зеленым огоньком. Скорее всего, сеанса пространственной связи с Землей сегодня не будет. Два дня назад они уже общались с Анной – семидесятидвухлетней старухой, куратором Дары, членом совета директоров. И Анна как всегда наговорила ей гадостей, замаскированных под комплименты. Вероятность повторного выходя на связь ничтожна мала – но она есть, и лишь через два с половиной часа можно будет расслабиться.
Бессмысленное ожидание. А напротив – Макс, настоящий, живой. Мужчина, находящийся на своем месте. Его ли место здесь, напротив Дары? Капитан на секунду задумалась.
Ей не хотелось ждать эти бессмысленные часы, капающие едкими кислотными секундами. Не хотелось отстраняться от надполковника, готового в любой момент обнять своего капитана, наплевав на такую смешную и глупую субординацию.
– Идите уже, – сквозь зубы сказала Дара.
– Не пойду, – рассмеялся Макс. – Прикажете мне взять себя под арест за неповиновение?
Он словно перетек те несколько шагов, которые отделяли их – и решительно обнял своего капитана. В этот момент Дара поняла, что ей абсолютно плевать на Анну, на совет директоров и на зеленую лампочку Интеркома. До прибытия на Землю почти месяц, вряд ли произойдет что-то новое.
– И что дальше? – поинтересовался губами капитана бесенок сомнения.
Но тут же умолк, когда Макс прикоснулся своими губами к ее лицу.
Словно что-то рухнуло. То, что годами накапливалось внутри, стравливаемое тонкими струйками на редких планетах Федерации, то, что ограждалось барьерами с красными флажками и загонялось вглубь, то, о чем Дара порой на месяцы – да что там, на годы! – забывала – вдруг поднялось на поверхность, и рассудок померк.
Дара не помнила, как они оказались в ее каюте, как надполковник лишился кителя и брюк, а она сама – форменного капитанского костюма.
Время потекло как песок, убегая сквозь пальцы, просачиваясь тонкими ручейками в озеро бесконечности. И на дне этой бесконечности были лишь они двое…
Но внезапное чувство непоправимой ошибки, которую они здесь совершают, неожиданно вырвало ее из состояния эйфории.
– Мне надо на мостик.
Дара выскользнула из рук Макса, накинула китайский халат – подарок сына, настоящий шелк – и открыла перегородку.
Предчувствие ее не обмануло – огонек Интеркома яростно блестел красным.
– Ответ, – резко бросила капитан, завязывая пояс на боку. – Слушаю вас.
– О, вы отдыхаете, – на мостике возникла голограмма Анны Родионовой. – Сорок две минуты вызова. Именно столько мне пришлось ждать вас. Надеюсь, оно того стоило.
По тону – елейному и негромкому – стало ясно, что эти две трети часа ожидания дорого будут стоить капитану «Мангусты».
– Что вы предлагаете? – поинтересовалась сухо Дара.
