Я видел, как он аккуратно складывает немногочисленные футболки и пару джинсов. Несколько коробок с обувью. Через полчаса мы сложили все, и даже книги. Моя квартира больше. Боюсь, что он потеряет в ней свои вещи.
- Это все? – Подходя к Мишелю, спокойно спросил я.
- Да. Немного, но это все что есть. Что будет с квартирой?
Я слышал недосказанное «когда я тебе надоем, мне просто негде будет жить». И я снова просто обнял его за тонкую талию. Почему же я не замечал раньше, что он такой хрупкий?
- Мы не вернемся сюда. – Твердо сказал я, а он поднял на меня взгляд и, не веря, приоткрыл рот, а я накрыл его своими губами.
Этот вкусный, нежный ротик. Целовать который, оказывается, так приятно, особенно когда этот парень в моих руках тихонько застонал. Он все так же не отвечал мне, просто не умел, я понимал, я запустил руку в его волосы и немного оттянул назад, запрокидывая его голову. Властно и в то же время нежно, стараясь не переходить на знакомую нам грубость, я целовал его, сминал податливые губы. И вдруг почувствовал его руки на своих плечах. Несмело. Робко. Почти невесомо.
А я продолжал сминать его губы.
Потянул к постели и упал на нее, придерживая парня, чтобы не ударился. Оказавшись в знакомой позе, Мишель напрягся.
- Тш… сегодня только поцелуи, до тех пор, пока ты не ответишь мне. – Прошептал я, смотря в его глаза.
Зрачок расширился, и губы задрожали.
Но он прохрипел:
- Как?
- Расслабься и просто плыви за мной, высуни язычок.
Я старался избежать приказного тона, и по его лицу видел, что у меня почти получилось. Он очень чувствительный, просто поразительно чувствительный. Я помню, однажды он довел себя просто пальцами. Конечно, я тогда издевался и оставил его, не доведя до оргазма, и заставил трахать самого себя, но еще в тот момент я уже был уверен в том, что парень абсолютно не отдает себе отчета в своих действиях. Он просто наслаждался тем, что ему давали.
Мишель высунул язычок, и я обхватил его губами, нежно пососал. Лаская внутри своим языком. Он прикрыл глаза. Вдруг отстранился и спрятал своё лицо у меня на плече.
- Больно.
Я сначала не понял, о чем он говорил. Больно?
- Что? – и прислушавшись, я понял, что больно ему оттого, что он возбужден. Его член упирался мне в бедро, я улыбнулся.
- Майкл, одними поцелуями не ограничиться. – Со страхом прошептал он.
Но сегодня я решил его немного удивить.
- Тебе понравилось?
- Целоваться?
Я кивнул.
– Да. Только мне странно, зачем тебе целовать меня, зачем переезжать к тебе, зачем ты вернулся, зачем?..
Я все обнимал его и гладил по спине.
Зашептал:
- Знаю, что я причина твоей боли, знаю, что ты боишься близости со мной, знаю, что ненавидишь меня…
- Нет. – Вскинул он голову, челка упала на глаза, и в этих непонятных глазах вдруг появилось совершенно другое выражение. – Я не… не могу тебя ненавидеть… ты... – и он закусил губу, чтобы не сказать то, что хотел.
А я улыбнулся.
- Не ненавидишь?
Он лишь качнул головой.
Я притянул его голову к своему плечу и погладил по волосам.
- Вот сейчас я мог бы встать и уйти, потому что своими словами ты очистил мою совесть.
Тело в моих объятиях напряглось. Я перебирал его волосы.
– Но я все равно хочу остаться.
Он, не поднимая головы, тихо спросил:
- Почему?
- Сам бы очень хотел знать ответ на этот вопрос. Но я всегда возвращался. Как шаг назад в танце с самим собой. Я всегда думал о тебе, но не придавал этому значения, не воспринимал тебя иначе как в роли мальчика для секса. Но оказалось, что мой танец с самим собой - в паре. Понимаешь, Мишель, я эгоист, и моя эгоистичность полностью закрыла мне глаза на то, что я ломаю тебя постоянно, калечу и тело и душу. Ты хрупкий, такой нежный, а я заставляю тебя страдать и унижаю, это неправильно. Я ничего не знаю о тебе, но я так хочу узнать того парня, который прячется за маской послушного Мишеля. Я хочу понять тебя. Давай станцуем наш танец в паре?
И он всхлипнул.
Я никогда за почти семь лет знакомства не слышал и не видел, чтобы он плакал, только единожды, в тот первый раз нашей близости. Моего надругательства над его телом. А потом - никогда!
А сейчас он плакал, цеплялся за меня и тихо всхлипывал. Я перевернулся, и он, оказавшись на спине, послушно раздвинул ноги, я ужаснулся. И проигнорировал этот жест, лучше не заострять на этом внимание.
Мишель отвернулся, стесняясь своих слез, но я наклонился и аккуратно поцеловал нежную щеку.
Он резко повернул голову.
- Прости, я сейчас успокоюсь, не злись. – Он стал вытирать бегущие слезы, но они все равно капали с ресниц, текли солеными дорожками по щекам и вискам, скрываясь в волосах, а парень подо мной только размазывал их и сильнее всхлипывал.
- Я не злюсь, Мишель, это я заставил тебя плакать.
- Нет, я просто не ожидал таких слов. Ты же не разговариваешь со мной обычно. Я ведь просто постельный мальчик… - он прикусил губу и закрыл лицо руками, разрыдался.
О Боже! Вот я идиот!
Я подскочил на постели и сел на колени перед лежащим парнем, потом обхватил его поперек талии и прижал к себе.
