– Вообще-то заманивание кого бы то ни было в темную комнату является манипуляцией и запугиванием. И хотя такие действия не подпадают под статью Уголовного кодекса, они могут привести к непредсказуемым последствиям. Агрессор мог стать еще более озлобленным и попытаться отомстить позже, – сказала я. – Хоть вы и упоминали язык силы…
– Вы совершенно правы, Татьяна Александровна, – согласилась Вероника Георгиевна, – и мы с Катей обсудили все этические и моральные аспекты ее поступка. Катя сказала, что она все поняла, и пообещала, что впредь будет стараться искать другие способы разрешения конфликта. Но это был единственный случай. Повторяю, Катя во всех остальных ситуациях вела себя сдержанно.
– Это вы сейчас говорите о том времени, когда Екатерина еще находилась в детском доме? – уточнила я.
– Да, – кивнула Стародубкина.
– А когда Екатерину удочерили Веретенниковы и она стала жить с ними, вы продолжали общаться со своей бывшей воспитанницей? – задала я новый вопрос.
– Мм… да, наше с Катей общение продолжилось. Но теперь мы с ней только изредка перезванивались. А еще – общались через интернет. Дело в том, что я завела свой чат для воспитанников нашего детского дома, как бывших, так и тех, которые все еще находятся у нас, – объяснила Вероника Георгиевна.
– И что, Екатерина заходила туда? – поинтересовалась я.
– Да, Катя изредка оставляла свои сообщения, – подтвердила Стародубкина. – Она рассказывала о своих приемных родителях, о жизни в новой семье. Писала она также и о том, как учится в общеобразовательной и художественной школах. Вы знаете, что Катя очень талантливая? Она очень хорошо рисует, ее оформление нашей стенгазеты вызывало у всех полный восторг. А еще у нее талант мастерить кукол, придумывать и шить для них костюмы. Я думаю, что Катя станет известным модельером.
– Возможно, – сказала я и тут же спросила: – Вероника Георгиевна, вы сейчас сказали, что Екатерина оставляла в вашем чате свои сообщения. Можно мне их посмотреть?
– Да, конечно. Всю историю переписки я сохраняю. Кстати, ноутбук у меня сейчас загружен. Хотите начать просмотр прямо сейчас? – спросила Стародубкина.
– Да, это было бы очень хорошо, – сказала я.
– Тогда прошу, проходите к компьютерному столу, – пригласила Вероника Георгиевна.
Я подошла к ноутбуку и села за стол. Так, что здесь, сейчас посмотрим. Некая Аня интересуется, какие планы у Саши и Миши на выходные, которые уже прошли. Дальше последовало обсуждение нового фильма, ладно. Вот Маша жалуется на то, что ей грустно и что не получилось решить задачку по математике. Лена и Коля предлагают ей свою помощь.
Да, что-то ничего такого, что бы могло помочь мне в расследовании, я пока не нашла. Стоп! А вот и последнее сообщение Екатерины. И адресовано оно некоей Эвелине Костомаровой. Сообщение датировано пятью днями ранее. Екатерина написала, что по некоторым причинам она в ближайшее время не сможет поддерживать с Эвелиной связь. В ее жизни должны произойти глобальные изменения. Но когда все утрясется, она обязательно напишет Эвелине и все объяснит.
– Вероника Георгиевна, – я оторвалась от монитора, – а кто такая Эвелина Костомарова?
– А-а, это подруга Катюши. Она тоже воспитанница нашего детского дома, но уже бывшая, – ответила Стародубкина.
– Эвелину тоже удочерили и взяли в семью, как и Екатерину? – поинтересовалась я.
– Нет, к сожалению, такие случаи в нашей практике происходят не очень часто. Просто Эвелина старше Катюши на два с половиной года, она уже выпустилась из нашего детского дома и поступила в Тарасовский государственный университет, будет психологом, – объяснила воспитательница.
«Так, а что же Екатерина подразумевала под глобальными изменениями? – подумала я. – Уж не побег ли с убийцей своей приемной матери? Необходимо будет связаться с этой Эвелиной Костомаровой. Вдруг Екатерина уже что-то успела ей сообщить?»
– Вероника Георгиевна, у вас имеются координаты Костомаровой? – спросила я. – Ну, хотя бы телефон? А еще лучше, если и адрес проживания тоже.
– Адрес… кажется, Эвелина живет в общежитии СГУ. А телефон ее у меня есть, – ответила Стародубкина.
– Будьте добры, напишите его мне, – попросила я.
– Да, конечно, сейчас, – кивнула Вероника Георгиевна.
Получив телефон бывшей воспитанницы детского дома и подруги Екатерины, я задала Стародубкиной еще один вопрос:
– Вероника Георгиевна, скажите, может быть, Екатерина была недовольна своими приемными мамой и папой? Она вам ничего не говорила по этому поводу?
– Не совсем поняла вас, Татьяна Александровна. Что вы имеете в виду? – Стародубкина удивленно посмотрела на меня.
– Возможно, в приемной семье Екатерины были ссоры, недопонимание. Девушка делилась с вами своими переживаниями? – Я несколько иначе задала интересующий меня вопрос.
