Он забрал ее с собой, не особо считаясь с ее упорством в желании собственной потери. Он вернул ее в человеческое общество. Стал ее учителем в премудростях мирской жизни. Стал ее мужчиной. Ее первым мужчиной. И это в двадцать девять – почти в тридцать противостояний. Но все же она и об этом не мечтала. Разве что в самых похабных диких мыслях, которые приходилось выгонять из головы еще с тех времен, как стала заметна ее грудь. Но теперь не было никаких запретов – никаких мастеров, бдительно следящих, чтобы царский солдат не раздвинул ноги перед вражеским лазутчиком.
Он был сильным, умелым, действенным. Он вел с ней себя иной раз мягче и отзывчивей, чем ее бывшие любовницы. Она получала от него больше, хотя Вороней и старался внести небрежность в их отношения.
А еще, Вороней Серый был наемным убийцей – торговцем смертью. И по хитросплетению путей, данных им Творцами, он собирался убить человека, чья смерть была желанна и для нее. Загорийский князь Кремен из Каменных, отец которого вырезал весь ее небольшой народ. Стокамен умер безнаказанно, но чем сын не подходил для столь закоренелой мести? Словно не она помогает убийце, а убийца помогает ей. Она вцепилась в Воронея, и как тут было не помочь в столь сокровенном деле?
По его велению, по его ужасно хитрому и долгому плану, она получила мирскую профессию.
Ради потехи. А они смотрят на нее и получают что хотят. И более того! –
После выступления на открытии магазина купца Беги, слух о новой танцовщице распространился по Виде. Она выступала преимущественно перед бедняками и кругом горожан, которым не приходится рассчитывать на подобное зрелище. Но в толпе были люди и с достатком, и поверенные богатеев. Зрелище, так бестактно доставшееся простому люду, вызывало у последних ревность.
Танцовщица Аса в пересказах стала загадкой. Она выпрыгнула из ниоткуда, пришла инкогнито из далеких земель. По-новому показала загорийцам исключительный, но привычный танец. Ее развитое сильное тело под такт музыки словно переливалось из крайности в крайность: из силового мужского начала танца в беспредельную женственную мягкость. Хотя некоторые искушенные критики умудрились за глаза обвинить Асу в излишнем показушничестве. Ведь она пренебрегала обязательными классическими движениями в угоду более эффектным и доступным для несведущего глаза.
Но дотошным критикам повезло, что им не довелось высказывать это ей в лицо.
Вороней, ставший ее импресарио, тут же получил множество предложений о выступлении в камерной обстановке – перед более состоятельной публикой. Она выступила, в том числе, и в забитом до отвала клубе, где училась танцевать. Но ни разу так и не получила в оплату хотя бы один загорский нож. Ритуал оказался красивой фикцией, хотя устроители и платили «выкуп» исправно. Октис уже давно вернула Воронею золото, затраченное на Асу.
Ее импресарио пришлось выдержать натиск предложений и несколько иного рода, считавшимся в обществе вполне понятным продолжением профессии высокооплачиваемой танцовщицы. Дежурный отказ Воронея настолько поднял цену, которую готовы были заплатить состоятельные князья и прочие богатеи города за личное общество танцовщицы, что импресарио пришлось силой приводить себя к здравому ходу мыслей. Он обещал Октис не торговать ее лоном, в противном случае, она бы все равно закончила такую аудиенцию катастрофой. Нужно было придерживаться собственного плана, раз уж он так удачно развивался. Борясь с искушением, Вороней тут же принял приглашения из соседнего княжества, лежащего по пути к Каменному.
