Город закончился. Если брать только Старый Город, то был он не таким уж и большим. Может, чуть больше, чем обычно скрывалось за городскими стенами. Каменная мостовая спускалась между стен, мимо угловой невысокой башни, а дальше шел еще один мост и замок. Замок Каменной казался с их расстояния небольшим, но величественным за счет окружения. Он покоился на такой же скале, как и Старый Город, окруженный тем же извивающимся каньоном. Октис оценила несколько уровней защиты: словно капуста, замок слоился рядами стен и возвышений. Над ними высились башни. С высокими крышами-пиками и развивающимися флагами. Круглые, с пологой крышей, без крыши, толстая низкая – ближняя угловая за внешней стеной. А позади крепости за каньоном на тысячи шагов вперед виднелись река, невспаханные поля и граница далекого леса.
Вороней съехал с дороги и остановился у края каменной преграды, служившей по назначению лишь в моменты осады, и сейчас никак не занятой городской стражей.
– Ну вот, это и есть замок Каменной – резиденция князей Каменных и нынешнего князя Кремена.
Он только констатировал факт. Вороней старался быть сдержанным. Будто этот пейзаж, впервые увиденный собственными глазами, был сравним с той блеклой картинкой, которую он выстроил в голове по книжному описанию.
А вот Октис, вставшая рядом, была впечатлена куда больше, и он даже слегка позавидовал ее непосредственности и вечной девственности в таких делах. Да, Серд был величественней вкупе с огромным дворцовым комплексом в центре. Это был просто громадный город. Но Октис не любила его за грязные улочки, склочных алчных жителей, и за все те обстоятельства, превратившие перволинейных Змей сначала в пугало для стен дворца, а потом и вовсе в преследуемых изгоев. Каменной же жил словно по солдатскому уставу. Все в нем имело смысл, было правильным, строгим и деятельным. Умные и расчетливые люди основали его, вложив много сил и умений.
– На что жалуешься?
– Ни на что...
– Брось, девочка, ты вся зеленая. И что же, ничего не болит?
– Ничего не болит. Просто сил нет. И... нет, болит – глаза болят.
– И от того все плохо?
– Все плохо...
Октис уселась на циновку перед ведающим. Сидя, она недолго пыталась держать спину ровно: не было ни сил, ни желания. Сначала она оперлась руками о колени, затем и вовсе сложилась, будто молясь перед мужчиной, которого вот-вот можно будет назвать стариком.
– Зачем ты здесь?
– Я тут не по своей воле. Мне приказали – я пришла.
– Хорошо, что же хотели от тебя те, кто приказал тебе сюда прийти?
– Как что?! – У нее вдруг возникли силы на кривую ухмылку. – Чтобы я сюда пришла! Это что для ведающих слишком сложно понять? Вы что такое
Ведающий был невозмутим.
– Хорошо, что же хотели от
– А что они могут хотеть? Это ведь тоже легко догадаться. Да! Чтоб я встала снова в строй, как должно быть. Чтоб
– А чего хочешь ты?
– Я хочу, чтоб от меня все отста-а-а-али... – Она протянула последнее слово, опять складываясь и опуская голову к деревянному полу.
– Ты – Октис. Из Черного отряда. В прошлом сезоне ты была победительницей безоружных боев.
Октис хотела опять съязвить, даже подняла голову и посмотрела на ведающего, но ни подходящих слов, ни сил не нашла.
– Почему, победив в прошлом сезоне, ты не участвовала в этом? Многие хотели померяться с тобой силой.
– Многие хотят набить мне морду.
– Но ведь им будет трудно.
– А вот так еще сложнее.
– Зачем же ты тогда участвовала в прошлый раз? Если ты так боишься боли.
– Я не боюсь боли! – Она оживилась. – Я... я... тогда это имело смысл, а теперь... мне не интересно.
– И? И тебе более ничего не интересно?
– Да. Точно! Мне ничего более не интересно.
– Что ж, Октис, я не могу знать, больна ли ты телом, когда ты не признаешься. Но дух твой болен – несомненно. Здоровый дух не живет без интересов.
– Я же сказала, что у меня болит: у меня болят глаза.
– И что же с ними не так?
– Они... они не плачут. Вы знаете, какой должен быть мой позывной? Как меня все зовут?
–
