Впереди, перед Красным отрядом, ехали две большие крытые брички. В одной были еда и походное снаряжение, по неизвестной прихоти не выданное Змеям на руки – вернее, на плечи. В другой сидели мастера и ведающие. Впрочем, несколько мастеров всегда шли рядом со строем, иногда обращаясь к расчетным ведущим. Это дежурство не становилось для них утомительным. Они часто сменялись: садились в бричку, а на их место вставали новые отдохнувшие.
Змеи никогда не видели мастеров в форме Железной Гвардии. Чаще всего единственные мужчины полка Змей были облачены в безликий походный костюм, коим в повседневной жизни пользовались люди военного дела. Конечно, при условии, что жизнь эта имела некоторое количество свобод, которых были лишены линейные солдаты. Мастера заказывали одежду сами у разных портных. Чтобы сохранить свою причастность к обучаемым Змеям, на правое плечо они нашивали эмблему полка – змею, которая значилась на макушке каждой их ученицы. Нашивки росли в числе после половины змеиных взысканий. Но ни одна мастерица не спешила признаться в этом, предпочитая отбрехаться, что в наказание получила только тридцать ударов щепкой по рукам.
Сегодня никто из мастеров не нуждался в подобном результате девичьего труда. Все они облачились в броню, которую получили вместе с обычным женским вариантом. Детали змеиного костюма превращались на мужчинах во что-то, что сами Змеи считали неудобным и непрактичным. Словно старики не только показательно отделяли себя от своего бабского обоза, но и негласно заявляли, что навряд в этой форме примут самоличное участие в битве.
Однако в действительности детали змеиного облика на мастерах просто трансформировались до привычной им брони Железной Гвардии. Доспех из стальных листов превратился в кожаный панцирь. Бахрома ремней, защищавшая тунику ниже пояса, сменилась стеганым полотном, которое сами ветераны не чурались назвать юбкой. Ну а к шлему добавился только слой кожи – для соответствия остальной форме и защиты металла от воды. Ведь ветераны Железной Гвардии ненавидели ржавчину так же, как Змеи – шитье. Такие же, как у подопечных, шлемы мастеров отличал только статусный гребень из жесткой гривы седлонога.
В двадцати шагах от Октис маячил в стороне черный гребень Кудра Броненосца.
– Назара, тебе мастера не сказали, куда мы идем?
– А как же? Сказали. Кудр ко мне лично подбежал и все выложил. Сказал:
По расчету прошел смешок. Кровь у Октис мгновенно вскипела и ударила в голову. Она схватилась рукой за гасило, тут же представив, как швыряет его в затылок Назары. Груз бьется о шлем, но Назара падает лицом вперед в дорожную пыль. От действия ее отделяло одно слово, уже почти произнесенное в голове. Уже произнесенное, но еще слишком тихо. Сцена с гасилом раз за разом стремительно повторялась в воображении, казалась уже случившейся. Зерка взялась за окаменелую руку Октис, вцепившуюся в шнур гасила. Октис судорожно взглянула в глаза Зерки – невозмутимо спокойные. В них не было ни тени общей радости от шутки ведущей расчета, ни ненависти к ней, которая переполняла Октис в этот миг, ни усталости от пешего похода без остановок и еды, продолжавшегося уже полдня – только спокойствие и безразличие ко всему.
Октис отпустила гасило. Перевела дух и уставилась вперед, продолжая сжимать челюсть. Когда кровь отхлынула от головы, она все же не глядя пнула в плечо соседку слева, слишком громко смеявшуюся до этого. Та повалилась дальше на соседей.
– Ай, ты тварь бешеная! – Завопила она, но в драку не полезла, только вернулась обратно на место.
Октис медленно повернула голову, посмотрела на нее. Теперь пришла очередь соседки вместо нее беспомощно выдыхать пар через ноздри. Октис отвернулась обратно. На Зерку она не смотрела: ее взгляд мог быть осуждающим, но, скорее всего, он был таким же безразличным, что и раньше.
Молча они прошли еще с две тысячи шагов. Октис тихо заговорила с Зеркой и Крик, отследив, как в очередной раз мастера садятся на ходу в бричку к ведающим:
– А они знали о боевой тревоге...
– Кто
– Ведающие знали.
– Тебе ведающие сказали?
– Не то что бы. Я потому и сделала позывной, что мне ведающий заявил:
– Совпадение.
– Не. Ну, как-то уж они уверены были. А я тогда не поняла.
– Может, учебная тревога все же и мастера запланировали?
– Нет, – вмешалась Зерка, – не запланированная. По-видимому, птица или гонец самым утром были. Я когда вышла во двор, Белогор пролетел по другую сторону двора с бумагой какой-то. Да и вообще, они взъерошенные все были, даже форма криво висела – сами без помощи впопыхах одевались.
– Тогда откуда знали ведающие? И почему не сказали мастерам?
