Как ни странно, и Гордей, и Октис – оба вспомнили старую байку о душах людей, которые не знали о том, что умерли. Те души не отправились в Царство Дыма, когда их тела сгорели в огне или истлели – даже после самых долгих сезонов. Они не знали, что им нужно туда, и продолжали брести по Тверди. Сезоны, противостояния, слияния – сотни, тысячи. Навсегда. Если путники умрут так в Донном лесу, они будут брести по нему до самого Пробуждения Богов. А может быть, и после.
В довершение Октис оставалось только подумать над тем, не умерла ли она уже и не бредет ли теперь бесплотным духом по этому бесконечному болоту. Сумеречное сознание легко поддалось этой мысли, растягивая в памяти путь по чуждой Тверди. Прибавляя к нему все странствия по Эдре и Загори. Сейчас она замерзала совсем в другом лесу, в другой компании и опять думала о своей жизни, как о чем-то прошедшем.
Первое боевое задание Змей подходило к концу. Оставался только Ворост – княжеский город-крепость. Резиденция князя Разема Эйша, который, почуяв неладное, заблаговременно покинул отчий дом. Город располагался в устье двух рек, как и положено настоящей крепости. Городские стены были деревянные, широкие с крытыми бойницами и толстыми башенками. Только в одном месте деревянный кремль прерывался, и начиналась выпученная каменная стена. За ней виднелась высокая колокольня. Так напоминала о себе огороженная церковная территория, бесцеремонно врезающаяся в очертание города. Скорее всего, с внутренней стороны каменные стены были не такими массивными, но снаружи их довели до соответствия с соседствующими деревянными.
Ворост взяли в блокаду. Стянули все войска, что только были в округе. Змеи. Второлинейный полк мечников и пара третьелинейных из соседнего княжества. Погонщики Полей – перволинейные царские лучники верхом на горбоногах. Дружина Эйш – княжеские всадники на седлоногах. Разем увел их за собой в царские земли. Забеспокоился, что если пустит их на бунтующих земляков, дружина не окажет должного рвения, а то и вовсе перейдет на сторону бунтовщиков. –
Была здесь и пара отрядов снабжения – не солдаты, скорее блажь, без которой можно было бы обойтись, но лучше с ней. И совсем уж диковинка – царские осадные инженерные войска. То же не совсем солдаты, скорее бродячие рабочие мужики. Толковые и работящие. Только их быки тащили не походный скарб с семьями, а тяжелые осадные орудия. Необычного вида устройства из дерева и стали выкатили на горку перед городом. Для обозрения и устрашения осажденных, однако, смотреть на них собирались группки из всех перечисленных войск и даже жители соседних деревень. Одна стреляла камнями, которые возили за ней в тяжелой телеге. Вторая, более практичная, стреляла бревнами. Приписанный к ней расчет уже срубил в близлежащем леске пять деревянных снарядов, обрубив ветки и приготовив стволы к стрельбе.
Октис с Зеркой, вдоволь насмотревшись на орудия, устроились рядом на том же холме в тени большого дерева. Напротив – через речку – шагах в ста пятидесяти высилась колокольня, огороженная упомянутым каменным участком стены. Сами стены стояли пустыми – никаких осажденных. Перед ними царило то же запустение – даже никакой дворняги не пробегало мимо брошенных домов и лачуг.
Змеи уже привыкли к подобному поведению. Жители прятались где-то внутри. На связь не выходили. На все громогласные требования военного начальства отвечали тишиной. Хотя, наверное, слушали внимательно. Осада длилась уже третий день без какого-либо прогресса. Для Октис она превратилась в почти беззаботный отдых на природе, которого у нее никогда не было. Из памяти всплывали картины далекого детства в Змеиной долине, когда еще была живы сестра и родители. Утес. Мельница. Вид на пойму реки.
После Сыро ей удалось запрятать воспоминания только что пережитого куда-то очень глубоко. Слух об Октис Слезе шел словно таран. С каждым днем в пересказах она становилась все жестче и решительней. Выходило так, что она рвалась с гасилом на толпу, едва завидев, и только две ведущие вместе смогли ее остановить. Потом, когда была ранена одна из черных, Октис сама выхватила ее из гущи. Бросилась обратно в бурлящую массу, устроив рукопашную – одна против всех. Дальнейшие события, видимо, никак не удавалось сгустить – они и так были полны жестокости. Только Октис не бежала со всеми оставшимися, а догоняла их, и, догнав, безответно избила несколько человек – конечно, для мотивации и устрашения остальных.
Эти слухи Октис нравились, хотя она старалась не подавать виду. Из подавленного шокового состояния, она быстро перешла к безмерно позитивному настрою, оставив снаружи все то же малоспособное к бурным эмоциям лицо. Особенно, когда рядом была Зерка.
