– Я знаю, что перед боем всякому миррорскому линейному обещали нас в награду за победу. Что нас раздадут победителям. И они бежали в атаку с этой мыслью. И, увидев нас... впрочем, нам перед боем говорили то же самое. Так что, неважно... – Она кивнула самой себе и вновь взглянула на Воронея. – Берешь ее?
– Нет. Тис, не каждый раз, когда есть возможность, мужчина берет женщину. Иначе бы у нас тут на Тверди вообще не пойми что творилось. Я не буду делать это по твоему требованию. Короче, она просто не в моем вкусе...
– Надо же. Ну и что мне теперь? Просто убить ее?
– Убей, если хочешь.
– Не надо! – Наконец подал голос объект их споров. – Не убивайте меня!
– Да с чего бы это мне тебя не убивать? – Фыркнула Змея.
– Я ничего такого не хотела!
– Я прекрасно видела все, что ты хотела! – Она опять надавила на плечо.
– Нам надо снести тела с дороги. – Прервал Вороней их девичью болтовню.
– На кой хрен? Ты всем в свидетели напрашиваешься? Даже им?
– Нет, мало ли. На что это похоже? Что группа бедных ребят нарвалась на злобных бандитов. А вдруг в округе найдется какой-нибудь мудак-праведник – защитник справедливости? Начнет еще нас преследовать. Мы с тобой, конечно, хорошо справляемся, но лишние проблемы никому не нужны. Снесем их вон в то болотце, в траву.
– Это не болото, просто низина, в которую стеклась вода. Просто лужа. – Сказала Октис и сама удивилась своим познаниям, выскочившим откуда-то из далекого детства. – Значит, проклянешь их гнить или зверям стать кормом?
– Тебе не угодишь. Ни в свидетелях быть, ни бросить их. Что же тогда?
Она задумалась.
–
Она подковырнула носком сапога плечо девицы и пнула в затылок, заставив ее встать.
– Договаривалась ты или нет, – обратилась Октис, – но из нас троих тебе больше следует позаботиться о костре для своих друзей. Бросишь ты их, проклянешь – это уже твоя забота. В лес за дровами!
Она выдала ей несколько ударов ниже спины нагайкой, которую взяла у убитого всадника. В тайне желая, чтобы кто-нибудь другой – путник на этой дороге, подобный ее бывшей компании – все же наказал бы бандитку вместо них.
***
Горбоног нисколько ни удивился смене хозяев. По правде говоря, кроме еды его вообще мало что волновало. Они без проблем сгрузили на него все вещи. Прибавили к ним скарб бандитов-неудачников: дешевые украшения, кустарное оружие, корм для горбонога, еду, хороший кусок сырого засоленного мяса, свертки шкур животных.
– Не похожи они на охотников, и лука я у них не вижу. Ограбили они, наверное, его или перекупщика какого... – Сказал Вороней, оценивая разделанную по всем правилам шкуру волка.
Кому принадлежит горбоног, Октис так и не решила. Вдвоем, да еще и с грузом, они бы на него не уселись. А если бы и уселись, то смотрелись бы смешно и ушли бы не далеко. По всему выходило, что Октис – его владелица. Ведь она убила прежнего хозяина. Но сидеть верхом при рядом идущем Воронее ей не хотелось. Вроде как мужчина позволяет ей отдыхать и проявляет заботу. Да и горбоног-то был скорее нужнее ему. Он же у них голова и торговец. Товар его и планы. А она – только охранник, неназванный свидетель и, бесполезная теперь, тяговая сила. Итого, мужчина верхом, а рядом с ним его женщина, которую он держит в черном теле.
Сначала они просто шли пешком, Октис держала поводья. Затем она с заметной неловкостью предложила сидеть по очереди. Вороней согласился, настояв, чтобы она была первой. В ответ Октис наигранно раскланялась, будто дама из знатного круга. Торговец жест подхватил, искривился телом и пригласил ее воссесть верхом. Она согласилась. Семеня ногами, подошла и слегка подняла одну ногу, чтоб кавалер догадался изобразить руками опору – хотя и могла быстро залезть на горбонога без посторонней помощи. Он помог ей, Октис села верхом, взяла поводья и уверенно поехала вперед. Дальше высокий этикет не работал: всадница сидела не по-женски. Тут уже житейские правила потеснил устав Змей, все еще преследовавший Октис после собственной кончины.
Подыгрывая своей спутнице, Вороней не мог не подивиться ее нраву. Бывшая перволинейная Змея нисколько не переживала за убитых ею богоподобных. Однако ее точно волновало мнение тех, чьи пути обрывать она не собиралась. Пускай и совсем посторонних – путников на этой дороге – она готова гримасничать и притворятся, чтобы спрятать от них и от него свое смущение. Пройти мимо такого Вороней никак не мог. Он продолжил начатую игру и дождался приближения встречной кучки безобидных мирян.
– Ах, милая моя, мой луч Матери теплый! – Взмолился он перед всадницей. – Давай передохнем хоть немного! Тис! Я прошу тебя. Я так устал. Позволь мне хоть посидеть немного на Тверди неостывшей! Ну? Ну что же ты! Нет, ну пожалуйста...
