В конце концов, спустя еще несколько дней отлежки, она взяла себя в руки. Их план все еще оставался в силе и должен был свершиться. Она привела себя в порядок, хоть и не врала на счет Сестры, и пошла с Воронеем в искомое заведение. Оно располагалось почти в центре города. Это была весьма масштабная постройка, в основном из камня – дерево служило скорее украшением и не несло никакой силовой нагрузки. Внутри царила камерная атмосфера таинства. Сплошь небольшие помещения и коридоры, искусно отделанные тканью тягучих темных цветов. Неяркий приглушенный свет, расположившийся островками, только усиливал атмосферу. Заведение было явно дорогим – для людей с достатком, который они предпочитали тратить со вкусом.
В прихожей Воронея и Октис встретил служащий и повел за собой по коридору. Вместе они вошли в просторный круглый зал с невысоким куполом. Это было основное помещение постройки, а все остальные объемы заняли мелкие служебные комнатки и коридоры. По другую сторону от входа стояла сцена, от нее шел небольшой мостик на круглое плоское возвышение в центре. Остальной зал был поделен складками ткани на неравные сектора, в них сидели или полулежали посетители. Слуга довел пару в одно из таких свободных отделений. Они уселись на свору раскиданных подушек. Слуга раскланялся и ушел обратно. Всю вверенную ему часть обслуживания клиентов, он провел на высоком уровне этикета.
В скудных знаниях Октис о мирской жизни не существовало нужного определения для этого места. Горожане с достатком, возможно дворяне, возможно приезжие, мужчины и женщины, здесь пили, ели, негромко и лениво общались между собой. Они заказывали и жгли на металлической посуде всевозможные пахучие травы и прочие специи. В воздухе висел их тугой аромат, но ни один из присутствующих островков жизни не останавливался на достигнутом.
Из-за ширмы на сцену вышла девушка, прошла по мостику. Тихо заиграл устроившийся рядом небольшой оркестр. Девушка в круге затанцевала. В ее ненавязчивых движениях Октис с привычной уже досадой отыскала знакомые элементы. –
Подошел новый слуга – парень, одетый в объемные штаны – почти такие же, как были на танцовщице, и одинаково похожие на походные штаны самой Октис. Слуга был голый по пояс, вернее, сверху на нем сидела не застегивающаяся жилетка – совсем необязательная. Теперь уже Октис осмелилась взять на себя их контакты с местными. Словно играясь, но без всякого удовольствия, она старательно заговорила на загорийском наречии. И у нее, судя по слуге, хоть и с мелкими помарками, но получалось. Она заказала благовония, самые слабые – такие, чтоб только отогнали от них чужой смог, а не смешались вместе с ним. И много хорошего пива. Ей хотелось выпить по случаю ее самоосвобождения, но не так, чтобы перечеркнуть едва наметившийся перелом в настроении. Она разлеглась, удобно устроившись на подушках. Все же здесь было гораздо приятней переживать ее затянувшуюся невольную дань женской природе.
Девушки танцевали и уходили обратно за сцену. После небольшой паузы, когда зрители уже начинали скучать по женским изгибами, из-за ширмы появлялась новая. Одевались танцовщицы словно пародируя дворянок. Дорогие украшения, оплетающие дворянское тело под тонкой одеждой, заменили редкие побрякушки. Иногда танцовщицы были в штанах уже привычной для глаз формы. Иногда, благодаря разрезам, от штанов на танцовщице оставалось только название. Иной раз девушки выходили на сцену в юбках, опять же похожих на ту походную, которую носила сама Октис. Но при этом всегда были открыты живот и плечи, верхняя часть груди. Остальную часть скрывал и поддерживал лиф. Также, по всему выходило, что и какое-то количество тряпок ниже пояса считалось обязательным.
Увесистые украшения на девушках работали словно маятники, и качались от девичьих движений в такт музыке. Посетители в сумерках зала, не отрывались от своих дел, они смотрели на девушек, но не пристально, не протирая их сухие тренированные тела насквозь. Иногда они хлопали, раздавались возгласы одобрения. Иной раз оживлялась большая часть неполного зала, видимо, когда танцовщица выполняла какой-нибудь из профессиональных трюков. Люди пили, ели, отдыхали, болтали, смотрели на гибких девушек, но не лезли и не хватали их за оголенные места. Выходило так, что посетители занимались всем и ничем одновременно. От того Октис и не могла определить и отнести это место хоть к одному из известных ей понятий: притон, питейное заведение, харчевня, сборище тайного общества, публичный дом и так далее.
Между собой Октис и Вороней почти не общались. Только чокались и пили пиво. Когда каждый выпили уже по несколько кружек, а безымянная трава с намерено безыдейным запахом догорела в бронзовой тарелке, Вороней подозвал слугу, расплатился и нашептал ему на ухо, что хотел. Слуга поклонился и убежал. Вскоре он вернулся и пригласил Воронея следовать за ним. Вороней потащил за собой свою разленившуюся спутницу.
