Когда пограничник отвернулся, она вздохнула с небывалым облегчением. Вороней не знал, иначе не был бы так спокоен, – она ослушалась и не схоронила кинжал и золото. Октис слишком боялась Загори, чтобы отправиться туда без своего кинжала. Заодно решив, что и золото будет не лишней страховкой от непредвиденных трудностей в чужой стране. Пятнадцать маленьких золотых монеток, она туго обвернула и спрятала в подкладке верхней походной накидки. Ножны кинжала она разместила на внутренней стороне бедра, перевязав старыми обмотками – с новыми сапогами ей выдали широкие и удобные. Дутые штаны хорошо скрывали очертание кинжала даже от Воронея.
– А кистень-то вам нахера? – Буркнул стражник.
– Так в Эдре-то неспокойно… – Не объясняясь, Вороней отдал вернувшемуся к нему стражнику полный кошель с жестью.
– Ну, это-то – да. В княжествах тоже всякое случается. – Пограничник взвесил рукой кошель. Цыкнул. – Все нормально. Скатертью дорога. Добро пожаловать в княжества Загори!
Он ушел к коллегам, уже сосредоточившим внимание на его руках. Путники собрали вещи, сели на горбоногов и поехали тем же намеренно неторопливым темпом дальше.
***
Все богоподобные говорили на языке Богов, что только лишний раз подтверждало правоту Прямого Писания. Но чем дальше они жили друг от друга и чем больше различались, тем сильнее были заметны и различия в их речи. То ли было так изначально, то ли народы во Сне Богов утрачивали связи между собой и обосабливались – Октис этим вопросом не задавалась.
Насколько отличался язык людей от языка других богоподобных, она тоже не знала. До того Змея встречала лишь сазов во время битвы. Беседы, конечно, не получалось. Но сазовы иногда рычали в сторону противника весьма развернутые и объемные ругательства. Она разбирала лишь часть слов, а все остальное, видимо, – были неизвестные ей термины из жизни кочевников.
Сама Октис обладала слегка западным говором. Он достался ей вместе с боевыми навыками от мастеров Железной Гвардии. Говор Воронея – человека, обитавшего всю жизнь в тех же местах, был ему вполне созвучен. Они хорошо понимали друг друга, и не считали, что коверкают привычные слова. Жители центральной и северной частей Эдры говорили уже иначе. С другими интонациями. Часто ставя ударения в совсем неожиданных и непривычных местах. Дальше к югу – в землях, где воевали Змеи, говор менялся еще сильнее. По мнению Октис, люди там иногда просто мямлили, съедали часть слова, ленясь произносить его полностью. А вот жители Миррори – миряне и военные – и вовсе возводили это в правило речи. Человек с западным акцентом мог понять сказанное ему, но на то требовалось некоторое временя. Иной раз, Змея понимала, что сказал ей миррорянин, только после его смерти.
Теперь же, когда они оказались в Загори, Октис смогла оценить и загорийскую речь. Она была какой-то смешной и текучей, но при том удивительно знакомой. Девушка могла в шутку притворно повторить их интонации. В отличие от Воронея, испытывающего некоторые проблемы с адаптацией, она отлично понимала каждую загорийскую фразу. Хотя и не могла точно переиначить на их привычный язык каждое слово.
Причина оказалась проста – это был язык ее детства. Именно так говорили в Змеевой долине. Именно так говорила она, пока мастера своим влиянием не выдавили из юных Змей все, что казалось им неправильным.
Как и от ушей, от ее глаз также не ушло одно наблюдение. Уроженки Змеевой долины внешне не особо выделялись на фоне жителей Эдры. Между собой они были абсолютно разные: высокие или низкие, с разной комплекцией, с разной формой головы. По-женски красивые или наоборот – непривлекательные. Но были в них всегда общие черты, отличные от других. Раскос глаз, брови, скулы, узкие плечи, которые даже после усердных тренировок, к разочарованию мастеров, не росли вширь, а лишь набирали крепость в своих рамках. А теперь, когда у нее отросли волосы – они вились и были пепельно-черными. Тогда как в Эдре, хоть и встречались черноволосые, но большинство жителей ходило со своим естественным мышиным цветом волос.
Октис смотрела на загориек и видела привычные черты. Ее и ее боевых подруг. –
Сопоставив эти два наблюдения, она пришла к закономерному выводу. Ее руки, держащие поводья, задрожали. Октис поняла: жители Змеевой долины, ее народ, ее Змеи, и она сама – были настоящими и обычными загорийцами. Теми, кого она училась ненавидеть за сам факт существования.
***
За четыре дня пути по землям Загори, они миновали несколько деревень и проездом посетили окрестности одного из небольших городов. Октис старалась теперь не смотреть лишний раз по сторонам и нарочито не интересовалась видами «чужой» страны.
