Воздух со свистом покинул ее легкие, когда вместо хрипловатого голоса Зверя в голове вновь появился другой. Он говорил нежно, словно обнимая Иону за дрожащие плечи.
– Вейлин! Вейлин, ты слышишь меня? – Она опустила ладонь на волчью морду, представляя, что касается его щеки. – Скажи, что мне делать?
–
– НЕТ! – Ее голос был полон ярости. – Живи, живи! – Иона вытянула над ним руку, прекрасно понимая, что в данном случае приказы абсолютно бесполезны. Однако она все равно подняла голову и что есть силы закричала в небо: – НЕТ!
И тут ей на глаза попалась луна. Все еще полная, она светила с ночного небосвода, словно указывая правильный путь. Иона на миг прикрыла глаза, а затем повернулась к окружившим их ликанам.
– Поднимите его! Живо! – Сейчас в ее голосе звучало столько первобытной силы, что ни один не посмел ослушаться. Выступив вперед, шестеро ликанов аккуратно взгромоздили волчью тушу на свои плечи. – Несите его на алтарь!
Она двинулась следом, чувствуя, как нанесенная ритуальным кинжалом рана жжет ладонь. Наверное, со стороны Иона выглядела словно безумная богиня: длинные волосы висели растрепанными прядями, одежда превратилась в лохмотья, руки покрывала кровь, а лицо – черные отметины. В таком виде она прошагала мимо оставшейся кучки стражников, мимо ошарашенной Кхиры, мимо членов стаи и остановилась возле алтаря.
– Все будет хорошо, – заверила Иона, коснувшись волчьей морды.
–
Иона повернулась к слепому друиду, где-то на краю сознания удивившись тому, что тот никуда не исчез даже после начала битвы.
– Пой, – велела она в ночной тишине.
– Но…
Иона резко повернулась и схватила друида за горло:
– Я сказала пой!
Не смея перечить, он вновь затянул ритуальную песню. Вслушиваясь в строки, Иона протянула раненую руку к дереву и изо всех сил ударила по стволу.
– Спаси его!
Рана на руке вновь открылась, начиная кровоточить, а перед мысленным взором появился образ Вейлина.
– Спаси его!
Картины в ее памяти мелькали, сменяя одну другой: вот Вейлин привычным движением руки зачесывает назад упавшие на лицо белые пряди, а вот с озорной улыбкой подбрасывает в руке небольшой мешочек с монетами.
– Спаси его!
Поднявшийся вокруг поляны ветер поднял в воздух опавшие листья, а Иона продолжала вспоминать.
Вейлин целует ее посреди Медового зала. Вейлин стонет ее имя, оставляя метку на ее бедре. Вейлин, Вейлин…
От места соприкосновения ее кожи с корой начали распускаться алые цветы. Спустя несколько мгновений ими покрылся весь ствол, не осталось даже малейшего просвета в кроне.
Перед глазами Ионы потемнело. Сил хватало лишь на то, чтобы стоять на ногах и прижиматься к дереву. Внезапно она поняла, что вокруг стало слишком тихо. Все звуки вдруг исчезли, она не слышала даже завываний ветра. Иона обернулась и ахнула: все, кто находился на поляне, застыли каменными идолами. Даже трава и та перестала колыхаться. А между замершими телами… шел самый красивый мужчина на свете.
Стройный, широкоплечий, он был одет в темно-бордовую тогу, подпоясанную золотым ремнем. От любого движения на его запястьях тихо позвякивали амулеты и торквесы. Его безупречная кожа слегка светилась, отражая лунный свет. Каждая часть тела этого человека словно бы говорила: «
Взгляд его красновато-карих глаз медленно скользнул по Ионе, а затем опустился к истекающему кровью на алтаре волку.
– Я чувствую в тебе свою частицу. Как твое имя, дитя?
После этих слов все вопросы, что роились в голове Ионы, отпали сами собой. Вне всяких сомнений, перед ней стоял сам Езус. Бог-хозяин.
– Меня зовут Иона.
Езус в одно мгновение оказался рядом с Ионой и поднял ее лицо за подбородок.
– Что ж, твой зов оказался громче, чем многие силы природы.
По ощущениям его касание было сродни самому жаркому пламени и одновременно самому холодному льду. А от пристального взгляда все внутри Ионы сжалось.
– Чего же ты желаешь,
– Я желаю спасения для моего возлюбленного. – Несмотря на первобытный страх перед богом, стоило подумать о Вейлине, и ее голос зазвучал тверже. – Прошу, даруй ему жизнь.
– Как… любопытно. – Езус снова бесшумно переместился и мгновенно склонился над волком. – Когда-то я наказал Фенрира за то, что посмел убить мою самую преданную последовательницу, а теперь, – не меняя позы, он посмотрел на Иону, – ее потомок просит меня его спасти.
– Я желаю спасения для моего возлюбленного, – слово в слово повторила Иона.
– И вновь волк, девушка и ребенок… – задумчиво протянул бог, глядя на нее. – Будь по-твоему. – Он на миг опустил веки. – Однако я могу спасти лишь одного. Волку придется умереть.
