– Я всегда хотела спросить, что они означают, эти узлы?
Протянув руку, Вейлин перекатил медальон между пальцами. Он отозвался не сразу, как будто раздумывал, стоит ли вообще отвечать:
– Такой медальон дают всем, кто начинает обучение у мастера теней. Как ты уже, наверное, знаешь, сама руна обозначает «смерть». – Дождавшись кивка Ионы, он продолжил: – В клане учат убивать во имя бога Анку. Настоящие мастера в состоянии лишить жизни за несколько мгновений, быстро и безболезненно. Что касается узелков… – Тут Вейлин прервался. Иона проследила, как дернулся его кадык, когда он тревожно сглотнул. – Каждый раз, когда убиваю кого-то, я завязываю узелок на этом шнурке. В клане верят, что когда ты отправишь на тот свет достаточное количество избранных жертв, то шнурок станет настолько коротким от узелков, что сам тебя задушит. Так Анку призывает тех, кто исполнил его волю.
Услышав это, Иона застыла и вновь окинула взглядом шнурок.
– Сколько… сколько узелков на твоем шнурке?
– Тридцать один. Я добавил последние два возле могилы твоей матери. Конечно, никто из них не являлся подношением для Анку. Я так и не стал мастером, а узелки для меня служат лишь напоминанием.
– Боги… – прошептала Иона, – так много…
– Большинство из них я убил на арене.
– Ты дрался? За деньги?
Вейлин поморщился, но ответил на вопрос:
– Помнишь, я рассказывал тебе о времени, когда покинул дом в поисках Ансгара? Я тогда был молод и агрессивен. Мог вспылить от чего угодно. Сейчас я думаю, что это могло быть влияние волка, заточенного внутри моего тела. Но тогда… представь парня, впервые за долгое время оставшегося без жесткого контроля наставника, знающего как минимум двадцать три способа убийства человека. – Он провел рукой по лицу, вспоминая те годы. – Когда понял, что Ансгар по-настоящему пропал, первое, что я сделал, – это напился в ближайшей таверне. А потом подрался. В тот вечер я убил четверых. И получил приглашение на арену.
– Сколько тебе тогда было?
– Шестнадцать. Следующие годы я провел, сбивая кулаки в кровь посреди потного душного зала, периодически напиваясь и находя утешение в объятиях незнакомых женщин.
Услышав окончание фразы, Иона почувствовала укол ревности. Впрочем, расспрашивать об этом сейчас не хотелось, а потому она лишь крепче прижалась к Вейлину и оставила легкий поцелуй рядом с самым большим из его шрамов.
– Значит, это, – она провела пальцем по рубцу, – тоже последствия того времени?
– Да, – кивнул Вейлин, прослеживая ее движения. – Я убил много людей, Иона. Поверь, со временем не становится легче. Каждое кровопролитие оставляет отпечаток в душе. Именно поэтому я так противился тому, что тебе придется убить Кайдена. За свои деяния мне уже точно не видать Равнины Блаженства, Иона. Но ты… твоя душа не заслужила прозябать в Ледяных Пустошах.
– Надеюсь, боги будут благосклонны к нам обоим, – произнесла она, глядя на то, как в небе все выше поднимается полная луна. – И сегодня, и после смерти.
– Прошу, не говори о себе и смерти в одном предложении, – поморщился он, прижимая Иону ближе.
– Нам пора, скоро взойдет луна, – вздохнула она, но, противореча собственным словам, не двинулась с места, лишь сильнее сжав руку Вейлина.
Одевались они в полном молчании. У Ионы так сильно тряслись руки, что она никак не могла справиться со шнуровкой на своем шерстяном платье.
– Давай помогу.
Вейлин умело укротил непослушные завязки, а затем положил руку на ее шею, стремясь своим прикосновением успокоить разыгравшиеся нервы. Иона со вздохом повернулась к нему. Глядя в серые глаза, она призывала всю отвагу и решимость, которые горели в ней во время занятия любовью. Дей должен жить. Вейлин должен жить. И она… она тоже должна.
– Я готова.
– Поехали.
Спустя час они въехали в священную рощу. Прятаться не имело никакого смысла, поскольку их все равно увидят и учуют заранее. Да и план, который они много раз повторили, этого не требовал. Однако, стоило им спешиться недалеко от нужного места, Вейлин заметно напрягся и начал принюхиваться. Затем он и вовсе застыл, будто прислушиваясь.
– Вейлин, что такое? – прошептала Иона, постаравшись на всякий случай держаться поближе к своему виллему.
– Я… я не знаю, – нахмурился он и снова прислушался. – Я их чувствую. Стаю.
– Но мы ведь знали, что Кайден их приведет.
– Нет, теперь все иначе. Они зовут меня, Иона. – Повернувшись к ней, Вейлин сверкнул глазами цвета расплавленного золота. – Они зовут меня… альфой.
– Как такое возможно?
Не отходя друг от друга, они двигались по направлению к месту ритуала. Огромное дерево уже четко виднелось вдалеке.
– Согласно обычаю, виллем становится альфой в тот момент, когда на трон восходит новый лорд. Так стая подчиняется альфе, а альфа – своему лорду. Четкая иерархия.
– Но Кайден… – Иона нахмурилась, силясь связать воедино все ниточки.
