Танец сомкнутых век полностью

— Но ведь была какая-то причина, по которой ты позвала меня через море, — Анна отставляет плошку в сторону, так и не прикоснувшись к содержимому. — Ты —хранительница мудрости, ты видишь больше, чем способны видеть глаза обычных людей. Ты знала, что я могу что-то сделать. Что?

Мев неспешно отхлёбывает горячий отвар.

— Ты задаёшь правильные вопросы. Но задаёшь их не той, кто даст ответ. Задай их своему сердцу. Спроси его, где искать силу, бóльшую, чем ты сама. Без этого тебе не одолеть Самозванца.

— Я не… Нет! — Анна жёстко сжимает губы. В скудном спектре различаемых леволаном цветов её глаза кажутся двумя острыми осколками чёрного обсидиана. — Я не сделаю этого снова. И никому не позволю сделать. Пусть хоть весь мир катится в бездну — я найду другой путь.

Мев неожиданно смеётся:

— То, что ты так уверена в том, чего не хочешь — это уже полшага к нужному пути. Осталось только узнать, чего же ты хочешь. И кто ты на самом деле.

— Я?.. Я — это просто я. Что за странный вопрос?

— Кто ты?

— Я Анна де Сарде. Регент Торгового Содружества.

— Кто ты, Анна?

— Я — on ol menawi — связанная с духом земли, которой никогда не знала.

— Кто ты?

— Я… Я не знаю. Кто? Какой ответ должен быть правильным?

Мев пожимает плечами:

— Вот ты мне и скажи. Но сначала освободи себя от всего, что не ты.

Анна часто моргает. 

— О чём ты?

— В тебе слишком много чужого. Чужие мысли, чужие дела, чужие беды, чужая вина. — Мев задумчиво смотрит на Сиору и чешет подбородок. — Чужая Анна. Чужая самой себе. Где дом твоего сердца? Где корни, дающие тебе силу расти?

Анна чуть озадаченно склоняет голову:

— Мой дом остался за морем. Только теперь это и не дом вовсе. Потому что я не хочу возвращаться туда без него, без Константина. Но какое это имеет значение? Почему мы говорим обо мне? Я пришла к тебе в надежде, что ты, хранительница мудрости, знаешь, что нужно делать. Ведь в твоих руках силы, способные обмануть даже саму смерть.

— Смерть нельзя обмануть, on ol menawi, — Мев вздыхает и качает головой. — Ты умеешь искать. Поэтому Мев и позвала тебя. Найди Анну, в которой есть силы уничтожить Самозванца: чёрную воду, что отравляет Тир-Фради. 

— Я уже сказала — я не собираюсь…

— Ты отвергаешь ответы ещё прежде, чем задаёшь вопрос! — болотная ведьма раздражённо фыркает. — Он — это уже не он, — Мев произносит это так, будто объясняет неразумному ребёнку, почему нельзя трогать огонь голой рукой, и тут же принимается загибать пальцы: — В нём дух Винбарра. В нём то, что было Константином. И кто-то ещё. Злой и непонятный, скрывающий своё лицо. Мев такого никогда не встречала. Из-за него Винбарр не может освободиться. Из-за него наш дом страдает и умирает, — она устало прикрывает глаза. — Самозванец борется против мира. И не может увидеть, что главный его бой — в нём самом.

Мев неожиданно сползает на циновку, сворачивается калачиком.

Леволан склоняет голову набок, прислушиваясь дыханию: мерному, спокойному, словно бы Мев… уснула?..

Во внезапно возникшей тишине проходит минута, две.

— Мев? — неуверенно окликает Анна. — Мев, с тобой всё в порядке? Сиора! Сиора, что с ней? Может, позвать кого-то на помощь?

Полускрытая тенью фигура вздрагивает.

— Не нужно, — бесцветно отзывается она, продолжая всё так же смотреть в стену. — Тело Мев устало, ему надо поспать. Но Мев здесь, — она дёргано стучит себя кулаком в грудь.

Леволан фыркает, трёт морду когтистой лапой, нервно сучит длинным хвостом, всем своим примитивным звериным существом желая оказаться подальше от незримо пропитавшей воздух жути. Константин не позволяет ему уйти. 

В хижину неслышно просачивается невысокий островитянин и, поддерживая Сиору за плечи, усаживает её на циновку возле спящей Мев.

— Продолжай, — говорит она.

— Ох… — Анна нервно перебирает пальцами, явно колеблется, прежде чем начать говорить снова. — Я не видела в нём ничего… такого. Но я видела его глаза. Я слышала, как стучит его сердце. Это всё тот же человек, которого я знаю с самого детства. Изменившийся. Но всё тот же.

— Враг обманывает твоё сердце и делает глаза слепыми, — безразлично отзывается Сиора.

— Враг?..

— Тот, который прячется. Тот, который убивает остров. Когда он станет ещё сильнее, не останется Константина, не останется Винбарра. Останется только черная вода и злая пустая душа в теле твоего брата.

— Он… не брат, — Анна на мгновение смущается, но тут же поджимает губы, будто досадуя, что сказала лишнего. 

— О… — на безучастном лице Сиоры неожиданно расцветает искренняя улыбка, кажется, даже щёки загораются румянцем. — Не брат. Minundhanem. Твой minundhanem…

— Что это — то, что в нём? — продолжает Анна. Её голос ровен и спокоен, но чуткое ухо леволана улавливает частую и гулкую пульсацию в её груди. — Откуда это взялось? Это связь с островом так повлияла на него?

— Мев не знает, и никто не знает. Катасах дал жизнь не только Константину, но и Самозванцу… — Сиора вдруг дёргается, будто в судороге, и стукается лбом о столб, поддерживающий крышу.