— Помочь? — Константин уничижительно фыркает. — Если он и хочет «помочь», то исключительно так же, как уже пытался это сделать, когда ты остановила его. Большую часть времени я его не слышу. Во всех остальных случаях он желает мне «сдохнуть обратно». Это всё, что тебе нужно знать о нашем с ним прелестном общении.
«Поймай себе йоглана и заполни пустоту своей башки из-под его хвоста».
— Я найду способ от него избавиться. Рано или поздно — найду. А пока — не думай о нём. Я просто не вынесу, если, помимо его вездесущего присутствия в моей голове, ещё и буду тратить драгоценное время на разговоры о нём. Продолжай, прошу тебя, продолжай рассказывать!
— Я бы лучше послушала, что расскажешь мне ты, — взгляд Анны становится напряжённым. — Я слышала, Хикмет разрушен.
— О, да. С него я начал первым. За всё, что они сделали с нами. С нами обоими. Что? Почему ты так смотришь на меня? Скажешь, Бурхан этого не заслужил?
— Не скажу, — её губы очерчиваются жёсткими складками. — Но… город? Сотни невиновных людей?
— На войне нет невиновных, — Константин пожимает плечами. — Есть только живые и мертвые, и у каждого из них своя вина. Я-то думал, ты была куда прилежнее меня на уроках истории.
Анна невесело усмехается.
— Генерал, которому принадлежат эти слова, под конец жизни совершил большую ошибку.
— У моей жизни не будет конца. Любую ошибку можно исправить, если впереди — вечность. Но не волнуйтесь, Ваша Светлость. Я ни в коем случае не хотел допустить дипломатического скандала между Альянсом и Содружеством. По крайней мере — пока. Их покарал сам остров. Того, что он вновь в моих руках, выжившие не узнали. — Он вновь гладит её напряжённые пальцы, отогревает в своих ладонях. — Новую Серену я не трогал. Почти. Твой дом не пострадал. Я иногда… остаюсь там. Если ты захочешь туда вернуться — не переживай, я ничего там не тронул. Но я бы предпочёл, чтобы ты осталась здесь. Со мной.
— Сперва мне нужно разобраться со всем… этим, — её тяжёлый вздох острым камешком впивается под рёбра. — Здесь, на Тир-Фради, я снова эмиссар Содружества. Я должна утвердить наместника Новой Серены и проследить, чтобы он принял дела в полном объёме. Я должна выразить Хикмету глубочайшие соболезнования и пообещать всяческую помощь и поддержку от лица Содружества. Я должна убедить Орден Света отказаться от их безумной идеи «спалить весь этот демонический остров в очистительном пламени Просветлённого» — они так и написали в своей депеше, представляешь? Ещё мне предстоит договориться с навтами о поставках гуманитарной помощи с континента и централизованном вывозе беженцев… — она на секунду устало прикрывает глаза. — И с вождями островитян мне придётся беседовать тоже. Мы должны прийти к соглашению. Поэтому прошу: пообещай мне. Пообещай, что не причинишь им вреда. Я хочу разобраться со всем этим как можно скорее. А потом мы вместе разберёмся с тем, как нам быть дальше. Пообещай.
— Обещаю, — беспечно пожимает плечами Константин, но тут же спохватывается: — Умоляю, только не говори, что снова оставишь меня ради всей этой чепухи! Они не имеют значения. Все они. И знаешь что? Я готов дать тебе это обещание лишь с оговоркой: я не трону их только до тех пор, пока они не станут угрозой. Тебе. Я не позволю кому бы то ни было причинить тебе вред или снова обмануть.
В глазах зеленоватого янтаря тенью проносится тревога. Или это просто ранние сумерки отражаются в них?
— Останься со мной. Останься хотя бы ещё немного, — просит Константин, заметив в ней перемену. — Останься.
Анна с сожалением глядит на затухающее зарево горных пиков на горизонте.
— Я бы очень этого хотела. Но уже темнеет. Боюсь, ещё немного — и моя Стража поднимет тревогу и отправится меня искать. Но я обязательно — ты слышишь меня? — обязательно вернусь! Так скоро, как только смогу.
Константин печально вздыхает. Меньше всего на свете он желал бы сейчас вновь расстаться с ней. Но если она верит в то, что сможет что-то изменить, верит в собственные силы — он не станет разубеждать её, не станет давить и ставить ультиматумы. Не станет напоминать о том страшном дне у подножия вулкана. В конце концов, он сам всегда верил в неё. Так пусть у неё будет время на принятие решения. Время осознать, что правильным решением может быть лишь одно.
Он вновь улыбается, вновь крепко сжимает её руку в своей руке.
— Я хочу проводить тебя.
Обратная дорога до плато, где оставшиеся солдаты разбили лагерь, оказывается до безумия короткой. Константин даже не помнит, о чём они говорят по пути. Он помнит лишь чарующую вибрацию её бархатного голоса, лишь тепло её руки в своей руке. Лишь то, что, глядя в её восхитительные глаза, ставшие совсем зелёными в сумерках, он как никогда раньше чувствует себя всесильным, всемогущим, способным абсолютно на всё.
«Уходи!»
Константин чуть заметно качает головой, будто отгоняя назойливую мошку.
«Уходи, глупая девчонка. Беги отсюда!»
Вместо обычного скепсиса и желчи в тоне Верховного Короля чувствуется едва уловимая тревога. Он рассчитывает, что Анна сможет услышать его? Зачем? К чему это всё?
