Их окружают, чудом поднырнув под рубящий удар Скитальца, рыцарь бьёт колющим, усиливая удар Волей, и пробивает чудовищу грудь. Меч на миг застревает в ране, чем пользуется второй противник, его удар прошивает латы, и клинок входит на ладонь в живот. Сжимая зубы, Рейн рычит и, решившись, шагает вперёд, нанизывая себя на лезвие врага, чтобы вонзить ему свой в горло.
Двое Скитальцев готовы. Осталась лишь мелочь. Вырывая клинок из себя, он отшатывается назад, орошая стены кровью. Выпирающие внутренности, сдерживают лишь панцирь и Воля. Ещё не время умирать. Рыцарь отбивает удар, летевший в горло девушке, щитом и пронзает Свежевателя. На миг он бросает взгляд на её отчаянно бледное лицо. Она смотрит.
«Я ни о чём не жалею», — говорит себе Рейн, следующим взмахом клинка срубая руку очередной твари.
Слева нагрудник в сочленении под мышкой пробивает копьё, пронзая лёгкое. Ещё рано. Ещё чуть-чуть. Он срубает наконечник и обратным ударом сносит твари ногу. Отбивает удар слева, нависая над девушкой и орошая её своей кровью. И видит, как за спинами мутантов маячат латы гвардейцев. Твари пятятся, утратив чёрную волю, что их гнала в бой. Они вот-вот побегут.
Мгновение спустя силы заканчиваются, и Рейн опускается на колени. Уже можно. Он справился. Уже… Всё хорошо. Слабые дрожащие руки тянутся к нему, умирающий рыцарь падает на спину, ей на колени и видит над собой сверкающие каплями слёз фиолетовые глаза. Голубое небо. Солнце. Потянув руку вверх, он хватает его и ухмыляется. В гаснущем сознании воин чувствует себя властелином мира. Сил говорить нет, но, отхаркивая кровь, он пытается хрипло прошептать:
— Плачь, сучка, плачь. Я был хорош…
— Ты был великолепен. Я буду скучать… — шепчет сребровласка, взгляд рыцаря замирает, и только сейчас Лана замечает, что своим последним жестом Рейн крепко сжал её грудь. Его рука бессильно падает, а сердце девушки разрывается от рыданий.
— Мудак! — ревёт она и закрывает опустевшие глаза стража.
***
Когда последнюю тварь сбросили со стены, Гофард увидел, что мутанты наконец-то начинают отступать. Похоже, что Воля, что безжалостно гнала их на убой, иссякла, среди отступающих были слышны вопли ужаса. Барон посмотрел на культю своей левой руки и вздохнул, утерянную конечность в пылу битвы уже затоптали и вряд-ли получится восстановить.
Небольшая победная война ради славы, похоже, станет последним делом всей его жизни. Об этом ли он мечтал, направляясь сюда? Вздохнув, Лифект Гофард окинул взглядом стену, с которой защитники скидывали многочисленные трупы свежевателей. Его взгляд замирает. Пара фигур у края стены привлекают внимание барона. Залитый кровью рыцарь в пробитых доспехах лежит на коленях, упавшей на его грудь девушке с серебряными волосами. Гофард рычит, привлекая внимание десятника.
— Лекаря сюда! Быстро! — и бежит к телам, разбрызгивая под ногами лужи черно-красной крови.
Эпилог
Лана шла по длинному пустому коридору, украшенному лишь колоннами, что подпирали безлунный небосвод. Огни звёзд вспыхивали и гасли, одни созвездия сменялись другими с каждым её шагом. Столь неизменные и вечные — но она знала, все они давным-давно потухли навсегда.
— Уйди. Вернись, где была. Тебе здесь не место, — пропел ветер, похищая отрезок времени длиною в мгновение.
— Нет. Меня ждут. Я пришла взглянуть в зеркало, страж, — ответила ему девушка и продолжила путь.
Вдали высилась башня, столь монументальная, что, казалось, с её вершины можно вновь зажечь звёзды. Наивные. Она была всего лишь тюрьмой. Лана знала, Башни нельзя достичь. Она осталась лишь как символ былого великолепия и упадка. Пути в никуда. Её прошлые хозяева давно стали солью, кормом бесконечного потока времени. Это ей показалось забавным, и она холодно рассмеялась. Она знала сейчас столь много, но стоит ей проснуться, и все эти знания растают, как утренний туман. В них не было смысла. У неё не было вопросов. Ей не нужны были ответы. Лишь чувства и эмоции имели значение.
Алмазные врата, сотканные из долга и вечного служения, были невероятно тяжелы. Столь тяжелы, что, казалось, сама реальность сна искажается рядом с ними. Но ее вперёд вело сердце, и они распахнулись. За ними была тьма, не та, что нам чудится безлунной ночью, а истинная. Скорее не отсутствие света, а наличие чего-то противоположного ему. Девушка усмехнулась и взмахнула рукой в приветственном жесте.
— А. Вот ты где, — тьма колыхнулась и попыталась стать её частью, но та лишь рассмеялась.
— Брось. Ты действовал слишком грубо. Неужели ты вновь хотел достичь Башни путём грубой силы, Астер? Орды кукол, великий поход, вновь зажечь небосвод? Смешно. Ты пытался это сделать уже сотни раз, и каждый раз неудачно. Ты лишь опять перезапустишь цикл. Есть другой путь.
Тьма колыхнулась, окутывая девушку, фиолетовый и чёрный смешались, замерцав в её волосах.
— Прекрати. Мне щекотно. Пока жизнь теплится в этом теле, ты просто сон. Ведьма преследует опасные цели, но она права, то, что ты называешь искажением, — путь к нашей свободе! Я докажу тебе это. До встречи в Лангарде.
