Тьма вновь попыталась облечь себя в форму, но Лана покачала головой и щёлкнула пальцами. Мир замерцал, дробясь на осколки мгновений. Сквозь них на неё осуждающе смотрела вечность.
***
Айр сполз по стене, с усилием откупорил выхваченный из пояса металлический флакон и опрокинул едкую жидкость в себя. Дышать у него получалось сейчас через раз, а перед глазами менялись видения. Бесконечные ряды залитых кровью скрижалей шептали о печальной участи сотен и тысяч воителей, шедших по этому пути до него. Успокоив дыхание, парень решил ненадолго прикрыть глаза и прислушаться к далекому предупреждению грез.
***
Около ярко пылавшего костра, на небольшой лесной поляне, сидели двое. Прекрасная девушка с яркими, пылающими подобно свету зари волосами, зелеными глазами и стройным телом, одетым в легкий кожаный доспех, а также массивный воитель в тяжелом латном доспехе.
Мужчина с обветренным и покрытым шрамами лицом деловито свеживал зайца, а девушка пристально смотрела в огонь, подкидывая веточки. Закончив разделывать добычу, воин, позвякивая металлом, стал рыться в дорожном мешке, пока не нашел там старый походный котел. Подняв глаза на девушку, он тихо и нерешительно сказал:
— Фина, меня немного обеспокоило то, что недавно произошло. Тот голос, который ты слышишь, кому он принадлежит?
Девушка отодвинулась от огня и подняла голову, вглядываясь в глаза воина:
— Это моя подруга, Мариус. А также моя спасительница. Она дает мне силу оставаться в живых и идти вперед.
Лицо мужчины на миг окаменело, с трудом сдерживая тревогу, он произнес:
— Она заключила с тобой какой-то контракт? Что она потребовала взамен за силу?
Девушка ласково улыбнулась, ее лицо ни на миг не омрачало беспокойство.
— Нет, я не заключала никакого контракта. И она ничего не требовала. Я же говорю, она просто хотела спасти меня.
Собеседник решительно покачал головой и возразил:
— Так не бывает, Фина. Ты же знаешь коварство демонов. Она может быть одной из них.
— Демон? Нет, Мари, она точно не демон. — Зеленоглазая лишь весело рассмеялась. — Я знаю прикосновения к разуму демонов и ангелов. Они подобны или ласковому весеннему дождю, или пламени пылащих домов. Она не такая, Мари. Абсолютно, совершенно иная. Ты когда-нибудь нырял в горные озера? В глубокие, спокойные, холодные, недвижимые воды... Я бы скорее сравнила её с этим. Но даже так, это лишь примерное сравнение, не более. Разум Нии спокоен и неподвижен, но в нем нет зла...
Воитель поставил котелок над огнем, и, добавив в похлебку соли, тихо спросил:
— Но так же в ней нет и добра, верно?
Фина посмотрела за спину друга, в глубокую, непроглядную тьму ночной лесной чащи. Ее лицо стало грустным, и сердце Мариуса защемило. Девушка была дорога ему, и видеть печаль на её лице было больно.
— Да, Мари... Но я уверена, что она очень-очень хочет быть доброй! — донесся откуда-то издалека тоскливый ответ девушки.
***
Калейдоскоп образов увлекает Лотаринга всё глубже в переплетение таких схожих, но различных образов. Меняются эпохи, миры, лица, он не успевает сосредоточиться на чем-то одном, как картины парящих в небесах кораблей становятся руинами, скрытыми на дне моря, а затем на весь обозримый мир накатывает лишенный звезд мрак. Само время кажется, замирает, и горячий бред сменяется холодным узнаванием, его душа, внутренняя суть, вопит. Он знает, что именно здесь началось.
***
Битва у Башни Восхода была близка к завершению, бесчисленные орды нерожденных обратились в соляные столбы, запечатанные вне времени. Но вместо триумфа Финиалла почувствовала странный, едва различимый, но громом звучащий в её ушах звук. Так бы звенела перетянутая и лопнувшая тетива лука. Замерев с поднятыми в магическом жесте руками, она взглянула внутрь себя, в свой домен. На бескрайнюю равнину, мёртвую и безжизненную, разделённую ровно посередине стеной ослепительного белого пламени.
На неё накатывал вал тьмы: безжалостный и неотвратимый. Она уже многое сожгла в себе, чтобы разжечь это пламя. Слишком много. Но даже этого было мало. Мало, чтобы остановить губительный вал абсолютного мрака; бездну, что открылась когда-то в её душе.
Потому она бросила в пламя надежду. Решимость. Упорство. Смелость. Мечты и иллюзии. Она отдавала пламени саму себя и шептала скованными виной губами:
— Ещё немного, ещё чуть-чуть. Мне нельзя отдать ей себя. Только не сейчас. Не сейчас, когда мы так близки к спасению.
Пламя набирало силу, оно даже не ревело, а гремело подобно взрыву звездной силы. Белое и чистое, в этом огне сейчас было невероятное количество всего. Горе и радость, счастье, коварство, страсть и самопожертвование. Это всё уже сгорело и обратилось в пепел. Замерев на мгновение, Фина взглянула на то, что у неё осталось. Поняла, что этого всё равно будет мало, и недрогнувшей рукой отправила в огонь две последние составляющие своей личности. Доброту и человечность.
Спокойная улыбка. Мёртвые глаза.
