Подъем был головокружительным. Узкая дорога петляла и совершала неожиданные повороты. Слышался рокот волн и свист ветра. Все это могло бы пробудить у нее тяжелые воспоминания. Но Нелл, выжимавшая из своей ржавой консервной банки фирмы «Бьюик» все, на что та была способна, чувствовала радостное возбуждение. Как будто она сбросила с плеч тяжелое бремя и оставила его валяться на дороге.
Возможно, это чувство вызывал у нее вид высокой белой башни на фоне летнего неба и приземистого каменного дома, стоявшего рядом. Оба здания выглядели сказочными. Старыми, крепкими и удивительно таинственными.
Картина, которую Нелл видела на материке, не давала правильного впечатления. Масло и холст были не в состоянии передать свист ветра, грубость камня и узловатость дерева.
«Кроме того, на этой картине не было Майи», – подумала Нелл, сделав последний поворот. Майя в темно-синем платье стояла между двумя яркими клумбами, разметав по ветру длинные волосы.
Нелл припарковала свою развалину рядом с роскошным серебристым автомобилем Майи.
– Надеюсь, ты приобрела эту машину честным путем, – пошутила она.
– Я все приобретаю только честным путем.
– Мне просто пришло в голову, что, будь я мужчиной, я могла бы подарить тебе что угодно.
Майя только засмеялась в ответ. Нелл закинула голову и попыталась охватить дом одним взглядом: его суровые камни, высокие фронтоны и романтичную «дорожку вдовы».
– Чудесный дом и очень подходит тебе.
– Наверное, ты права.
– Но здесь ты вдали от всех. Не чувствуешь одиночества?
– Мне вполне достаточно собственной компании. Ты не боишься высоты?
– Нет, – ответила Нелл. – Нет, не боюсь.
– Тогда мы можем подняться на скалы. Вид оттуда… впечатляющий.
Женщины прошли между домом и башней и очутились на зазубренном утесе, нависшем над океаном. Цветы росли и здесь: тугие белые лепестки пробивались сквозь трещины в камнях или украшали скудные клочки дикой травы.
Волны бились о скалы, окутывали их брызгами, затем отступали и набегали снова. В отдалении вода становилась темно-синей и тянулась далеко-далеко.
– Когда я была девочкой, то сидела здесь и восхищалась всем, что видела. Впрочем, иногда я делаю это и сейчас.
Нелл посмотрела на Майю.
– Ты выросла здесь?
– Да. В этом доме. Он всегда был моим. А для родителей существовало только море. В конце концов они уплыли на яхте. Думаю, сейчас они бороздят океанские просторы где-то на юге Тихого океана. Родители были сами по себе, а я сама по себе. Честно говоря, мы так и не смогли как следует приноровиться друг к другу, хотя ладили неплохо.
Она слегка пожала плечами и отвернулась.
– Луч этого маяка показывает путь морякам почти триста лет. Но кораблекрушения все же бывали. Говорят, что иногда по ночам при определенном ветре можно слышать стоны утонувших. Впрочем, так говорят всюду, где есть маяки.
– Невеселая колыбельная.
– Да. Море не всегда бывает добрым.
И все же Майю влекло к нему. Хотелось стоять и без конца следить за его грозной силой, чарами и капризами. Огонь всегда влекло к Воде.
– Дом старше маяка, – промолвила Майя. – Он был первым домом, построенным на этом острове.
– Созданным из лунного света с помощью магии, – добавила Нелл. – Я прочитала книгу.
– Или с помощью известкового раствора. Впрочем, какая разница? Главное, что он стоит и не падает. А это мой сад. Моя радость и любимое детище. – Она сделала жест рукой.
Нелл обернулась. Задняя часть дома представляла собой фантазию, составленную из цветов, деревьев, кустов и тропинок. От разительности контраста между голыми скалами и пышной растительностью у гостьи закружилась голова.
– О боже, Майя! Это просто поразительно. Как на картине. Неужели ты все это сделала сама?
– Да. Иногда я нанимаю работяг с крепкими спинами, но в основном справляюсь самостоятельно. Это меня успокаивает, – сказала Майя, когда они подошли к живой изгороди. – И доставляет удовольствие.
Здесь были удивительные таинственные места и масса сюрпризов. Чугунная шпалера, густо обвитая глицинией, внезапно открывавшийся взгляду поток белоснежных цветов, извилистый, как шелковая лента. Крошечный пруд с кувшинками, тростником и статуей какой-то богини в центре.
Каменные феи и душистая лаванда, мраморные драконы и цепкая настурция. Сад камней. Буйно цветущие травы; подушка мха с цветами, напоминающими звезды…
– Теперь я не удивляюсь, что здесь ты не чувствуешь одиночества.
– Вот именно. – Майя провела ее по дугообразной тропе к каменному островку. Стол здесь тоже был каменным. Столешница на смеющейся крылатой химере. – Выпьем шампанского в честь летнего солнцестояния.
– Я никогда не встречала такого человека, как ты.
Майя вынула бутылку из сверкающего медного ведерка.
– Надеюсь. Мне нравится быть неповторимой. – Она наполнила два бокала, села и вытянула босые ноги с накрашенными ноготками. – Нелл, расскажи мне, как ты умерла.
– Я сорвалась со скалы. – Нелл взяла бокал и сделала большой глоток. – Мы жили в Калифорнии. Беверли-Хиллз и Монтерей. Сначала я казалась себе принцессой, обитающей в замке. Он покорил меня.
Не в силах усидеть на месте, она бродила по островку, вдыхая аромат цветов. Где-то зазвенели колокольчики. Нелл подняла глаза и увидела тот же самый набор, который купила в первый день своего пребывания на острове.
– Мой отец был военным. Мы часто переезжали с места на место, и это было нелегко. Но отец у меня был замечательный: красивый, смелый и сильный. Теперь я понимаю, что он был строгим, но добрым. Я любила оставаться с ним. Когда он уезжал, мы скучали по нему. Мне нравилось встречать его, когда он возвращался. Мне нравилась его форма. Мы с мамой выходили его встречать, и его лицо светлело. Он погиб во время войны в Персидском заливе. Я до сих пор тоскую по нему.
Она тяжело вздохнула.
– Матери пришлось нелегко, но она справилась. Именно тогда она основала фирму по устройству выездных банкетов. И назвала ее «Праздник, который всегда с тобой». Как роман Хемингуэя.
– Умно, – откликнулась Майя. – Высокий класс.
– В ней было и то и другое. Она прекрасно готовила и любила принимать гостей. Она учила меня… нам нравилось заниматься этим вместе.
– Родственная связь, – кивнула Майя. – Тесная и сильная.
– Да. Мы переехали в Чикаго. Фирма матери получила широкую известность. Я поступила в университет, хорошо училась и много читала. Когда мне исполнился двадцать один год, я начала работать в «Празднике». Фирма расширилась; у нас появилось множество высокопоставленных клиентов. Там я и познакомилась с Ивеном, в Чикаго, на приеме, который мы организовывали. Это был очень важный прием для очень важных персон. Мне исполнилось двадцать четыре. Ивен был на десять лет старше и обладал всем, чем не обладала я. Опытный, умный, культурный.
Майя подняла палец.
– О чем ты говоришь? Ты образованная женщина, изъездившая всю страну и обладающая талантом, которому можно только позавидовать.
– С ним я забывала об этом, – вздохнула Нелл. – Что ни говори, но мы принадлежали к разным кругам общества. Я готовила для богатых и знаменитых людей, обладавших властью, но не сидела с ними за одним столом. Я была благодарна Ивену… за то, что он обратил на меня внимание. Это льстило моему самолюбию. А остальное я поняла слишком поздно. – Она покачала головой. – Он ухаживал за мной, и это приводило меня в трепет. На следующий день он прислал мне две дюжины красных роз. Розы всегда были красными. Водил меня в театры, на приемы, в дорогие рестораны. Задержался в Чикаго на две недели, сказав, что ради меня изменил свое расписание, отказал клиентам и принес мне в жертву не только свою работу, но и свою жизнь. Он сказал, что я очень много значу для него, – прошептала Нелл и потерла внезапно окоченевшие руки. – Мы много значили друг для друга. Когда он говорил мне об этом, я была вне себя от счастья. Тогда это казалось мне романтичным. Он говорил, что мы всегда будем вместе. Никогда не разлучимся. Он не позволит мне уйти. У меня закружилась голова, и, когда Ивен сделал мне предложение, я тут же согласилась. Мать возражала, просила меня не торопиться, но я ее не слушала. Вскоре мы тайно сбежали в Калифорнию. Пресса называла это романом десятилетия.
– Ах да, – кивнула Майя, когда Нелл обернулась. – Я вспомнила. Тогда ты выглядела по-другому. Была похожа на избалованного котенка.
– Я выглядела так, как хотел он, и вела себя так же. Сначала мне это казалось правильным. Он был старше, умнее, а я была в его мире новичком. Он взял на себя роль учителя хороших манер и выговаривал мне, когда я делала ошибки. Если он приказывал мне перед выходом в свет сменить платье, то только потому, что соблюдал мои интересы… и наш имидж. На первых порах он делал это очень деликатно. А когда он был доволен мной, я получала что-нибудь вкусненькое. Как щенок, которого дрессируют. Вчера вечером ты хорошо потрудилась на благо фирмы, так вот тебе браслет с бриллиантами. О боже, как легко было мной управлять! Сейчас меня тошнит от одной мысли об этом…
– Ты любила его.
– Да, любила. Только не его самого, а того, каким он казался. Он был умным и беспощадным. Когда он ударил меня в первый раз, я была ошеломлена, но мне и в голову не пришло возмутиться, я сочла, что заслужила наказание. Меня хорошо выдрессировали. Потом становилось все хуже и хуже, но это происходило медленно, шаг за шагом. Через год после моего отъезда мать погибла в автомобильной катастрофе. Пьяный водитель, – хрипло сказала Нелл.
– И ты осталась совсем одна. Бедняжка…
– Он был таким добрым, таким заботливым. Все сделал сам, на неделю отменил встречи и улетел со мной в Чикаго. В общем, вел себя как любящий муж. А когда мы вернулись, как с цепи сорвался. Дождался возвращения домой, отпустил прислугу. А потом стал кричать на меня, влепил пощечину, сбил с ног. Он ни разу не ударил меня кулаком. Только открытой ладонью. Наверное, потому, что это было еще более унизительно. Обвинил меня в том, что я кокетничала с одним из гостей на поминках, имея в виду близкого друга моих родителей, доброго и порядочного человека. Я привыкла считать его дядей.
Так вот… – Нелл удивленно посмотрела на свой пустой бокал, вернулась к столу и долила себе шампанского. В цветах весело чирикали птицы. – Боксерских матчей у нас не было. Он бил меня, а я мирилась с этим.
Она подняла бокал, сделала глоток. Это немного успокоило ее.
– Однажды я обратилась в полицию. Но он человек влиятельный, и у него там много знакомых. Ко мне не отнеслись всерьез. Подумаешь, несколько синяков, ничего опасного… Он узнал об этом и доходчиво объяснил, что, если я посмею еще раз унизить его, он меня убьет. Однажды я убежала, но он меня нашел. И повторил, что я принадлежу ему и он никогда меня не отпустит. Что, если я попробую убежать еще раз, он меня найдет, убьет и никто ничего не узнает. Я ему поверила.
– Но все же убежала.
– Я готовилась к этому тайно шесть месяцев, стараясь не выводить его из себя и не давать повода для подозрений. Мы принимали гостей, путешествовали, спали вместе. На людях мы казались идеальной любящей парой. Он по-прежнему бил меня. Якобы за то, что я все делала неправильно. Мне приходилось просить у него прощения. При каждой возможности я крала у него наличные и прятала их в коробке с тампонами. Можно было держать пари, что туда он не заглянет. Потом я получила фальшивые права и тоже спрятала их. А потом пробил мой час…
Его сестра жила в Биг Суре. Она устраивала чаепитие для родни и близких подруг. Меня пригласили тоже. В то утро я пожаловалась на головную боль; естественно, это его раздосадовало. Он сказал, что я вечно ищу повод. Там будет кое-кто из его клиентов, и я подведу его, если не поеду. Тогда я сказала, что поеду. Конечно, поеду. Возьму с собой аспирин и как-нибудь справлюсь. Притворилась, что никуда не хочу ехать, чтобы он сам выставил меня из дома.
«Я поумнела, – подумала Нелл. – Научилась обманывать и притворяться».
– В тот момент я не испытывала ни капли страха. Он уехал играть в гольф, и я положила все необходимое в багажник машины, в том числе и подержанный велосипед, который купила за неделю до этого. Потом вырулила на шоссе номер один и поехала на чаепитие.
Майя сидела молча. Нелл тоже села и спокойно продолжила свой рассказ:
– Я постаралась, чтобы как можно больше людей заметило, что мне нехорошо. Его сестра Барбара даже предложила мне прилечь. Я дождалась момента, когда большинство гостей разъехалось, а потом поблагодарила ее за прекрасно проведенное время. Она тревожилась за меня: мол, я очень бледная. Но я спровадила ее и села в машину.
Ее голос звучал почти бесстрастно. Нелл изо всех сил убеждала себя, что рассказывает неприятную историю, случившуюся с кем-то другим.
– Уже стемнело. Именно этого я и ждала. Я позвонила Ивену по сотовому телефону и сказала, что еду домой. Он всегда настаивал, чтобы я его предупреждала. Добралась до участка дороги, где спрятала велосипед, подождала, когда проедут машины. О, я знала, что у меня все получится! Должно получиться. Я ни о чем не думала. Все это проигрывалось в уме тысячу раз, так что я не позволяла себе думать. Отстегнула ремень безопасности. Открыла дверь, увеличила скорость, повернула руль и направила машину к обрыву. В конце концов, двум смертям не бывать… А потом выпрыгнула. Это напоминало полет. Машина взмыла в воздух как птица, затем со страшным грохотом рухнула на камни, перевернулась и скатилась в воду. Я бегом вернулась к тому месту, где были спрятаны велосипед и сумка. Сняла свой роскошный костюм, надела свитер, старые джинсы и черный парик. Мне все еще не было страшно.
Нет, тогда она не боялась. Но теперь, когда пережитое вновь всплыло в ее памяти, голос Нелл дрогнул. В конце концов, это случилось именно с ней.
– Я ехала по холмам. То вверх, то вниз. Добравшись до Кармела, отправилась на автобусную остановку и за наличные купила билет в один конец до Лас-Вегаса. Вот когда автобус отошел от остановки, я испугалась, испугалась, что он приедет, остановит автобус и заберет меня, но этого не случилось. В Лас-Вегасе я села на автобус до Альбукерке, а в Альбукерке купила газету и прочитала заметку о трагической гибели Элен Ремингтон.
– Нелл… – Майя положила ладонь на руку подруги. Кажется, Нелл не чувствовала, что плачет вот уже десять минут. – Я тоже никогда не встречала такого человека, как ты.
Нелл, по щекам которой струились слезы, подняла бокал и чокнулась с Майей.
– Спасибо.
Майя настояла, чтобы Нелл переночевала у нее. После нескольких бокалов шампанского и такой эмоциональной встряски это казалось разумным. Гостья без возражений прошла в спальню с большой кроватью под балдахином, надела одолженную шелковую ночную рубашку, легла, накрылась мягкой льняной простыней и тут же уснула.
Когда она проснулась, темноту рассеивал лунный свет.
Понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, где она находится и что ее разбудило. «Я у Майи, в спальне для гостей, – сонно подумала Нелл. – И где-то поют люди».
Нет, не поют. Говорят нараспев. Красиво, мелодично и чуть слышно. Покоренная этим звуком, Нелл встала и ощупью пошла к балконной двери.
Она распахнула дверь настежь, впустив теплый ветерок, и вышла на галерею, залитую светом луны, достигшей фазы в три четверти. Ветер доносил до Нелл аромат цветов, от которого кружилась голова.
А затем она увидела, что Майя выходит из гущи деревьев, покачивающихся, будто в танце.
В лучах луны ее халат казался серебряным, волосы горели как пламя. Она поднялась на скалу, повернулась лицом к морю и подняла руки к луне и звездам.
Воздух был наполнен голосами, а голоса были наполнены радостью. Потрясенная Нелл широко открыла глаза, которые жгли непонятные слезы, и увидела, что с неба слетели мерцающие лучи и коснулись пальцев и кончиков распущенных волос Майи.
Какое-то мгновение она напоминала прямую тонкую свечу, пылающую на краю пропасти.
А потом все исчезло. Остались только шум прибоя, жемчужный свет бледной луны и одинокая женщина, стоящая на утесе.
Майя повернулась и пошла к дому. Она подняла голову, увидела Нелл, посмотрела ей в глаза и долго не отводила взгляд.
Потом еле заметно улыбнулась, вошла в тень дома и исчезла.
