Гадкий бесформенный рот маячил у него перед глазами. Пытаясь унять дрожь, Ник опустился на корточки у стены, сжался крепко в калачик и зажмурился. Воспоминания то и дело всплывали, заставляя вздрагивать всем телом, вызывая боль, там, где, казалось, уже ничего не болит. Дышать становилось все труднее, перед глазами поплыли круги, мир покатился и провалился в бездну…
– Коля! Коленька!
Очнулся на кушетке, над ним склонилась сестра и доктор с пузырьком в руках.
– Ну, братик, напугал ты меня! Так близко к сердцу все! А вот доктор говорит, что он поправится! Да?
Доктор как-то неуверенно кивнул и спросил у Ника:
– Ты как, парень?
– Да все нормально.
– Идти сможешь?
– Смогу. – Ник встал, мир все еще качался, но нужно было «держать марку». – Ну что, надежда есть? – спросил он сестру.
– Есть, – ответила та, сияя.
– Что ж, молодой человек… – Мужчина наклонился вперед и облокотился о стол, кожаное кресло скрипнуло. – Такие специалисты нам нужны, вот только…
Мишка напрягся: опять «вот только»! Уже который раз ему отказывали таким образом.
– Видите ли… – Мужчина прищурился. – Меня смущает ваш возраст.
«О, как!» – подумал Мишка.
– Нам бы, знаете, – усмехнулся мужчина, – кого-нибудь помоложе да поактивнее.
– Но мне всего-то двадцать семь! – возмутился Мишка. – И с чего вы взяли, что я…
– Молодой человек! – сверкнул глазами мужчина. – Учитесь достойно принимать отказы! Ваша вспыльчивость – вам в минус!
– Извините, – буркнул Мишка, – но это уже тринадцатый отказ, и, по-моему, по совершенно глупой причине!
– А вы не расстраивайтесь, – хищно улыбнулся мужчина, – поищите еще, городок-то, слава богу, не маленький. А в случае чего и страна большая.
Мишка покорно проглотил издевательство и вышел.
– Ну, что, мальчик мой, опять отказали? – посочувствовала какая-то женщина у окна.
Мишка удивленно воззрился на нее:
– Афина Радиславовна?
– Я, мальчик мой. – Она поправила каракулевую шапочку-таблетку. – Идем, есть о чем поговорить, – взяла его под руку и повлекла за собой.
Мишка очнулся в кафе за столиком с пунцовой скатертью, в ЕЕ кафе. Афина Радиславовна сидела напротив, тонкие губы ее, то и дело вздрагивая, растягивались в улыбке, глаза превратились в бархатные щелки.
– Ты думал – все так просто? – выдохнула она.
– Я вас не понимаю…
– Ты действительно такой наивный? Ты действительно думал, что я тебе дам куда-нибудь устроиться? Так легко прощу тебя? – Она провела пальцем по ободку бокала.
– Так это вы?!
– Я, мальчик мой, я. – Ее пальцы заскользили по ножке бокала.
– То есть, у меня нет шансов?
– Никаких, милый. – Она подняла бокал, посмотрела на Мишку сквозь стекло. – Тебя везде ждет отказ, если только…
– Если только?..
– Ты голоден? – спросила неожиданно она, подозвала официанта, попросила вина, сделала заказ. – Не откажешься поужинать со мной?
– Я думал, мое мнение не учитывается.
– Так и есть, – улыбнулась она, – я спросила для приличия. Ну-с, поднимем бокалы за твое светлое будущее, которое у тебя непременно будет, если конечно сделаешь правильный выбор.
Мишка поднял было бокал ей навстречу, да так и застыл, услышав последние слова. Афина Радиславовна, сверкая черными, как оливки, глазами, зацепила его бокал краешком своего, отчего раздался приятный звон.
– Выбор?..
– Советую попробовать этот салат, – будто не слышала его она, – пикантные нотки…
– Послушайте, давайте напрямую, что вы хотите?
– Давай, давай напрямую. – Она отложила вилку и нож. – Ты такой нетерпеливый, и куда вы все спешите? Учись наслаждаться жизнью, мальчик мой. – И она накрыла хищной ладонью его пальцы.
– Вы за старое. – Он освободил руку.
– А-а, понимаешь все же. – Снова пальцы заскользили по ножке бокала. – У ужина должно быть продолжение, тогда все двери откроются перед тобой.
– Нет…
– Нет? Тогда – нищета, бесславие, безработица. Кому ты нужен безработный?..
– Нет, Афина Радиславовна, мой ответ останется тем же, что и тогда. – Мишка поднялся.
– Смотри, сам придешь! Задушу, выхода не будет, – сверкнула оливковыми глазами.
– Россия большая, на всю мощи не хватит. Желаю вам счастья, Афина Радиславовна. – Он двинулся к выходу.
– Миша… – Она ринулась за ним и, обхватив плечи со спины, прижалась к нему всем телом. – Мальчик мой!
Он остановился.
– Я же люблю тебя, мальчик мой, – шептала она, – неужели ты не видишь? Останься, не бросай меня…
– Афина Радиславовна, отпустите меня, я ухожу.
Объятья ее ослабли. Он сделал шаг, другой и скрылся за бамбуковой шторой. Хищные кисти бессильно повисли, резко выделяясь на фоне платья черного бархата.
Ник сидел на скамейке среди облезлого редкого скверика, подставив лицо скупому весеннему солнцу, закрыв глаза. Внезапно на его веки упала тень, он нехотя открыл глаза: Леня навис над ним как грозовая туча.
– А, друг… – Ник вяло улыбнулся.
– Послушай, я это. – Леня с трудом подбирал слова. – Я… э-э… хотел узнать, что у тебя с этой женщиной из методического?
– М-м, понятно: верный паж беспокоится за свою даму, как бы ей не разбили сердце…
– Зачем ты кривляешься? Просто ответь на мой вопрос.
