– Мой ответ ничего не изменит: ей рано или поздно разобьют сердце – хрустальный колпак, в котором она прячется, даст трещину и Неон узнает, что мир на самом деле черно-белый, а не розово-неоновый. В этом ей может помочь кто угодно: я, ты, он. – Ник ткнул пальцем в проходящего мимо парня. – И не тебе решать, кто это будет… хотя, если поторопишься, это можешь быть ты. Уж ты-то бережно освободишь ее от липкого кокона розово-неонового бреда.
– Почему это? – Леня насупился.
– Ты ее любишь в отличие от нас.
– Что? Значит, ты ее не любишь?! А какого лешего ты затеял эту игру в дружбу?! Разве ты не видишь, что она без ума от тебя?!
– Это влюбленность, которая быстро проходит, всего-то. Ты должен меня благодарить, что я не воспользовался этим.
Леня схватил Ника за грудки и прорычал:
– Да если бы это случилось, я бы тебя, как вшу поганую, тут же… – швырнул его обратно на скамейку. – Все, мое терпение лопнуло, больше никаких прогулок и встреч! Держись от нее подальше, понял?
– Слушай, это уже слишком, мы ведь действительно только друзья, – попробовал возмутиться Ник.
– Это ты так думаешь, но не она!
– А ты…
– А я притворялся все это время, меня тошнит от этой игры!
– Но чтобы угодить ей, ты в ней участвовал, хотя мог сразу все остановить.
– Остановлю теперь!
– И сделаешь ей еще больнее…
– Слушай, – тряхнул Ленька шевелюрой, – я второй раз не повторяю: держись от нее подальше!
– Я тебя понял, но думаю, что она сама вольна выбирать друзей. Не боишься спугнуть ее своей тиранией?
– Да пошел ты. – Ленька ударил носком ботинка попавшийся под ногу комочек снега, тот покатился, упал в лужу и медленно растаял. Ник смотрел, как исчезают хрусталики, отражая солнечные лучи в последний раз, а когда поднял глаза, Леньки уже не было рядом.
Тот, обходя лужи, направился к дому Енки, решительно насупившись и что-то бормоча. Честно сказать, он ни разу не был у нее в гостях за все то время, что они были знакомы, видимо, не было повода, но теперь повод нашелся, и самый что ни на есть весомый, так казалось Леньке, и он, чеканя шаг, репетировал речь. Выходило складно и даже красиво. Вот та самая дверь, до которой он ее провожал. Осталось только позвонить. Нажал на кнопку. Еще. Еще. Дверь щелкнула и отворилась. Рыжеволосая девушка стояла на пороге.
– А-а-а, Лена здесь живет?
Девушка улыбнулась и на щечках, покрытых веснушками, обозначились ямочки:
– Ленич! Ты что – не узнал?
– Енка! Ну ты даешь! – Ленька вытаращил глаза.
– Давай, проходи. Родители на гастролях, а я уборку затеяла, так что не пугайся.
Енка остановилась у зеркала, поправила волосы:
– Знаешь, рано или поздно ты меня увидел бы такой, ну, это не страшно, главное, чтобы Ник меня такой не видел, – повернулась к ошарашенному Леньке и, приложив пальчик к губам прошептала: – Ты ведь не скажешь ему, да? Не выдашь мою тайну?
Ленька покачал головой, он совершенно разучился говорить.
– Я редко такой бываю. – Енка уже сметала пыль с мебели. – Надо иногда отдыхать от всего этого, – повертела кистью перед лицом.
Леня следил за ней взглядом, в горле пересохло. Кожа медового оттенка, медные локоны, веснушки – все это так не вязалось с той неоновой Енкой.
– Зачем… – прошептал он едва слышно.
– М-м-м? – Енка оглянулась. – Ой, ты наверно… я тебя напугала? Конечно, такое пугало огородное! Я сейчас тебе сока принесу, будешь яблочный?
– Какое же пугало?! – полушепотом возразил Леня. – Ты самая красивая…
– А-а, скажешь тоже! – отмахнулась Енка и упорхнула в кухню. Вернулась с полным стаканом яблочного сока:
– Держи-ка.
Ленька выпил его залпом, поставил стакан на столик, глубоко вдохнул, выдохнул, потом еще вдохнул…
Енка уже сметала пыль с полки, где стояли мягкие игрушки.
– Слушай, – начал он, – зачем тебе этот маскарад? Зачем ты выдаешь себя за кого-то, ты ведь сама по себе… мы с тобой давно знакомы… но раньше я не замечал… я… ты… ты очень красивая… и тогда, да, и тогда, и сейчас, да…
– Смотри, вот он!
– А?
– Ну, тот зайчик, которого Ник выиграл в тире и тебе подарил, а ты мне его отдал. Я думала, он потерялся, а он тут за рамочкой лежит. – Она достала голубого зайчонка и принялась рассматривать.
– Да ты послушай! – тряхнул шевелюрой Ленька.
Енка воззрилась на него, продолжая ощупывать тонкими пальчиками зайца.
– Твой Ник… короче, я… да, я… я давно хочу тебе сказать, странно, что ты этого не видишь… я… – Он напрягся, будто готовился нырнуть в прорубь. – Я…
– Я люблю тебя! Хи-хи-хи! Я люблю тебя! Хи-хи-хи! Я люблю тебя! Хи-хи-хи! – выдал заяц в руках Енки, та покраснела, виновато улыбнулась и прошептала: «Тут кнопочка».
Леню кидало то в жар то в холод, он молча смотрел на пресловутого голубого зайца и думал, как выйти из щекотливого положения. Енка теребила этого самого зайца за уши и тоже молчала.
– Вот и поговорили, – буркнул наконец Леня и направился к двери.
Енка швырнула зайчонка на полку и ринулась за ним:
– Ленич, Лень!
