– Конечно, ты ведь ему в рот заглядываешь, – ворчал тот, застегивая куртку, – боготворишь его, аж бесит! Какой он друг! Играете с ним в дружбу сю-сю, му-сю, тьфу! И я туда же, дурак! Все кривляки! Хватит, надоело! – Он бросил возиться с замком, который никак не поддавался, и принялся завязывать шнурки на ботинках.
– Ленич… – Енка наблюдала за ним. – Ты что? Ты что – ревнуешь? Значит, это правда…
Ленька резко выпрямился:
– Дошло наконец! Только знаешь, теперь мне пофиг, люби кого хочешь, хоть черта лысого, хоть Ника-шпика! – Он взялся за ручку двери. – Все!
Дверь захлопнулась.
Енка улыбнулась своему отражению в зеркале.
– Хм, самая красивая, – подмигнула и, напевая свою любимую песенку, продолжила уборку.
Вася вставила ключ в замочную скважину, прислушалась – тишина. Так и должно быть. Она не удивилась бы, если бы вся неделя, проведенная с Мишкой, оказалась сном.
В квартире было темно и… пусто. Пусто. Хотя… Она почувствовала запах одеколона – это он сегодня собирался на собеседование. На этот раз ему должно повезти. Впрочем, как и ей повезло бы, если бы не «бы».
Вася вздохнула, стянула сапоги, пальто и, не включая свет, прошла в комнату. Сумерки мягко обволакивали город. Она прислонилась лбом к оконной раме, закрыла глаза – хорошо…
Пахнуло розами. Оглянулась: на журнальном столике стоял огромный букет! И как она прошла мимо! Подошла ближе – действительно, розы! А это что? Футлярчик размером с грецкий орех.
Зажгла свет. Открыла.
– Ах! Колечко!
Кто-то нежно коснулся ее плеча. Оглянулась.
– А! Мишаня!
Мишка улыбался во весь рот. Она показала ему колечко, которое уже блестело на ее пальчике.
– Значит, ты согласна? – он притянул ее к себе.
– Что? – Вася удивленно приподняла бровь.
– Ну… – Мишка почувствовал, что краснеет. – Ты выйдешь за меня, да?
– Посмотри, где кольцо?
– На пальце.
– Значит…
– Значит?
– Значит – да! – воскликнула Вася, чмокнула его в щеку и засмеялась, разрумянившись.
– Только вот, – Мишка потупился, – нам придется уехать из города.
– Да? А почему?
– Так надо.
– Ну и ладно, значит, мы можем выбрать любой город! Где бы ты хотел жить?
– Мне все равно, главное с тобой.
– Ах ты, скромняга! – Она поцеловала его в губы, он крепче прижал ее к себе.
Что-то завибрировало в ее сумке и пронзительно запиликало.
– Телефон. – Вася нехотя освободилась от объятий, рванула молнию, достала сотовый. – Незнакомый номер, наверно, по поводу работы. Алло.
– Слушай, я тут подумала, – замурлыкал голос в трубке.
– Анютка!
– М-м, узнала, – усмехнулась блондинка в трубку. – Так вот, я подумала, ты сохрани мой номер, так, на всякий случай. Кто знает, сколько он продержится, а я тебя всегда буду любить.
– Знаешь, я думала, мы все с тобой решили. Кстати, я выхожу замуж и мы уезжаем.
– Далеко?
– Не знаю. Наверное, далеко.
– Надолго?
– Не знаю. Может быть, навсегда.
– Значит, так.
– Да, так.
Короткие гудки.
– Ну что? – Мишка уже накрывал на стол.
– Да так, ерунда. – Вася швырнула телефон в сумку.
– Будем ужинать?
– Давай! – Вася одним прыжком оказалась около Мишки и крепко прижалась к его груди.
Леня стоял, прижавшись спиной к шершавому стволу березы, наблюдая, как медленно синел воздух – вечер вступал в свои права. Здесь, в старом сквере, не было фонарей, поэтому потяжелевший воздух мягко ложился на плечи, обдавал лицо влажным дыханием. А еще были видны звезды, и не одна-две, а целые созвездия, хотя из всех созвездий Леня мог различить только Большую Медведицу. И сегодня она была там, большая, сияла себе спокойно, радовала глаз. А ведь не так давно она радовала не только его, но и Енку – они частенько гуляли тут по вечерам вместе.
– А, стоишь, Отелло. – Енка гордо тряхнула рыжими локонами.
– Ты…
– Я.
– А где боевая раскраска? – набрался смелости Леня.
– Там, – махнула она рукой в неопределенном направлении. – Слушай, Ленич, а я тебе правда такой нравлюсь? – тихо спросила она, теребя кору березы.
– Честно?
– Угу.
– Совсем не нравишься! – поддразнил он, улыбаясь. – Разве я тебе не говорил?
– Не-е-е, не говорил. – Она прижалась спиной к березе с другой стороны. – Ты сказал другое.
– Что?
– Ну, что я самая красивая и что мне так лучше…
– Да?
– Да.
– Ну, значит, так оно и есть.
Она улыбнулась и тонкими пальчиками нащупала его ладонь.
– Ты помнишь: мы с тобой под этой березой поцеловались в первый раз.
– Мы?
– Мы.
– Поцеловались?
– Ну да.
– Ты шутишь? Мы вообще с тобой не целовались никогда! Я бы это запомнил.
– Запомнил бы?
– Конечно! – возмущенно воскликнул Леня и вдруг почувствовал, как в его губы впились нежные, с ароматом карамели губки Енки.
– Проверим, – прошептала она.
Вечер полностью овладел городом. Холодный, сырой он бродил по улицам, выметая последний снег.
Ник брел по набережной, высокий воротник пальто защищал его лицо от ветра. Практика закончилась. Мужа сестры выписали. В общем, все вернулось на круги своя. Только не он. Он как будто потерял свою орбиту и блуждал теперь совершенно бесконтрольно по маленькому городу, который оказался неожиданно большим и холодным.
