– Зарина Сергеевна, вы видели, как елку нарядили? – спросила Ника, оставив дверь в покое.
– Нет. – Зарина отставила кружку в сторону.
– Пойде-е-омте, я покажу-у-у, – пропела Ника, водя пальчиком по краю стола.
– Знаешь, я…
– Ну пойде-е-омте.
– Ладно, идем, – уступила Зарина.
В актовом зале действительно стояла лесная красавица, макушка ее терялась в глубине высокого потолка, пышные ветви украшали разнообразные игрушки, принесенные детьми из дома и сделанные на уроках труда, где-то ближе к стволу поблескивала острыми углами гирлянда, лохматая мишура и тонкие дождинки довершали пышное убранство.
– Как в сказке! – полушепотом восхитилась Ника, обходя елку.
– Да, – согласилась с ней Зарина. Она вдруг почувствовала себя совсем маленькой, крошечной, как Дюймовочка. И чем больше кругов она делала вокруг елки, тем выше становилась последняя, тем ближе протягивала свои колкие ветви к девушке, тем настойчивее манила игрушками и тайными огоньками у самого ствола. От этой неожиданной сказки захватило дыхание, стало не по себе. Безразличие отступило, открыв путь детскому трепету.
– Да, – послышалось за спиной Зарины, – кому-то и праздник, а кому-то нудное дежурство в коридоре или еще где. Ты, кстати, узнавала, где дежуришь? – Аля равнодушно собирала остатки мишуры, не попавшие на елку.
– Нет. – Зарина вмиг выросла, елка отступила и больше не тянула к ней зеленые ветви.
– Иди посмотри у секретаря положение, там, кстати, расписаться надо.
– Угу. – Зарина огляделась – Ники рядом не было, видимо, прозвенел звонок на урок.
В коридоре стояла Ангелина, бывшая девушка погибшего Андрея, она весело болтала с его другом Витькой, тот явно флиртовал с ней. А ведь совсем недавно родители, боясь злых языков, хотели увезти ее учиться в другой город. Поговаривали, отец возил Ангелину к психологу – видимо, смерть парня так потрясла ее, да еще молва о том, что виновница она, не давала покоя. Многие были в этом уверены, но так как доказательств не последовало, сплетня медленно угасла, подергивая щупальцами в конвульсиях. Тогда-то и вернулась Ангелина в школу, настороженная, похудевшая. Ей сочувствовали учителя, одноклассники, друзья, а она сторонилась их, подозревая неискренность и скрытое обвинение, в чем, возможно, была права. Однако время шло, щеки Ангелины налились здоровым румянцем, ведь в отличие от Андрея она была жива, в глазах появился задорный огонек молодости, и, видимо, уже намечался новый парень.
Зарина прошла мимо, не глядя на них, а одна из техничек, уперев руки в бока, гаркнула что есть мочи:
– Чего тут обжимаетесь, а ну на урок!
– Ниче мы не обжимаемся, – обиженно буркнула Ангелина и, оторвавшись от подоконника, пошла прочь.
Витька, схватив ее и свою сумки, поплелся за ней.
В кабинете было тихо и пусто. Зарина опустилась на стул напротив большого окна, в которое заглядывало серое грустное небо, оно было близко как никогда, готовое принять и обнять, поглотить в свое лохматое чрево и убаюкать там…
– Все хорошо, что хорошо кончается! А наш бал продолжается! – вещал со сцены Дед Мороз. – Дискотека!
Грянула музыка. Погас свет. Только гирлянда на елке мигала разноцветными огоньками, да в открытый дверной проем падал прямоугольник света из коридора. Учителя дежурили и в актовом зале, и в коридорах, сидели на скамейках у входа, утомленно позевывая и поглядывая на часы – еще целых три часа. Да, действительно, кому три часа скуки и ожидания конца рабочего дня, а кому три часа безрассудного веселья.
Однако скучать не пришлось: Викторовна заметила, что парни из ее класса частенько ныряют за кулисы то по одному, то по двое и становятся все веселее и веселее! Недолго думая, она сама нырнула за ними и поймала забывших про осторожность мальчишек за распитием «огненной воды», бутылки с которой они заранее припрятали за сценой. Пока конфисковывали бутылки и проводили беседу с нарушителями, между девчонками одиннадцатого класса возник конфликт – парня не поделили. И так весь вечер – очаги нарушения спокойствия вспыхивали то там, то здесь. Только Аля и с нею вместе молоденькая учительница английского бодро отплясывали вокруг елки – они отдежурили на празднике средних классов и теперь веселились что было мочи.
Зарина стояла, глядя в густую бархатную мглу, разлившуюся за окном. Она дежурила в самом отдаленном от всеобщего веселья уголке, задачей ее было не пускать учеников на второй этаж, этой задаче служила и скамья, преграждавшая путь к лестнице. Минуту назад Зарина сидела на ней, но теперь встала размять ноги, так что скамья и лестница оказались справа от девушки. Тишина поглотила все, даже мысли, даже воспоминания. Всё…
