Всё, что нам стоит знать о ВТО и её пользе для России, можно выразить так – членство в этой организации полезно нескольким металлургическим олигархам, которые, благодаря этому членству, могут красть чуть-чуть больше, а планировать свой воровской бизнес – чуть дальше. Страдает же от этого всё остальное население РФ…
Ещё один сиюминутный, но очень показательный момент – я всё чаще слышу радостные возгласы о том, что из-за кризиса и падения курса рубля мы стали весьма конкурентоспособны на рынке труда. Ура, теперь в России стало выгодно размещать сборочные производства! – доносится с разных сторон, и эти радостные реляции подкрепляются справками о зарплатах в РФ и Китае.
Я же совершенно не разделяю этого калечного оптимизма. Граждане, если Россия планирует обеспечить экономический рост исключительно за счет низких зарплат своих граждан, то нас ожидают ещё долгие десятилетия разочарований. Ведь есть ещё Индия. Есть Бангладеш. Есть, наконец, почти весь африканский континент, где уровень зарплат может исчисляться даже не в десятках, а в единицах долларов. Наши экономические гении и правда рассчитывают обваливать курс рубля до таких значений, которые позволят нам конкурировать с Республикой Чад или Мозамбиком? Или ждём ещё пятьдесят лет, когда зарплаты там на самом деле обгонят российские, и вот уж тогда....
Собственно, именно так сейчас и обстоит дело – либо мы берем курс на относительную закрытость экономики, стараясь импортировать только технологии, промышленное оборудование, критически важные ресурсы, либо мы будем вынуждены вечно насиловать рубль, как единственную преграду на пути того импортного урагана, который в любой момент может "сдуть" почти любую отрасль нашей экономики. Либо мы ставим свою экономику на надежную платформу самообеспечения, либо ещё долгие годы торгуем остатками собственного суверенитета, пока его совсем не останется.
Давайте попробуем подытожить наш «экономический блок» и расставить некоторые акценты.
Прежде всего, я бы не хотел, чтобы у читателя сложилось впечатление, будто автор призывает к глухой самоизоляции России. Нет. Скорее, речь можно и нужно вести о дистанцировании РФ от многих политических и экономических процессов, составляющих, в лучшем случае, чужую повестку.
Другое дело, что на фоне той безумной открытости и вовлеченности в мировые дела, которые захлестнули Россию со времен Горбачёва, любое дистанцирование кажется просто немыслимым сломом шаблонов. – Позвольте, – скажут мне, – а как же переговоры Свазиленда и Перу о зоне свободной торговли с пингвинами Антарктики? Ведь Россия не может упустить столь важный повод показать свою значимость, и уж тем более не может не ответить на чужую глобализацию ещё большей открытостью своих границ – как экономических, так и политических.
Дальше наверняка послышатся рассказы про то, что весь мир объединяется и глобализируется, про открытую конкурентную экономику, про разные чудеса, вроде роста производительности труда на пустом месте и ещё более стремительного роста технологичности производств, который, единственно, и может быть взят за ориентир при прокладке векторов нашего экономического развития.
Но, повторюсь, все эти разговоры будут стократным повторением пройденного и попыткой заново, на этот раз удачно, пройти по старым граблям. На самом же деле, у нас нет другого пути, кроме протекционизма, дистанцирования от безумных глобалистских проектов, к которым мы попросту не готовы, и начала защиты своих интересов с той базы, которой мы, слава Богу, пока распоряжаемся самостоятельно – с развития внутреннего рынка, национального производства, науки и технологий.
Нет, где-то в глубине души я понимаю, что у подобного варианта развития событий тоже есть минусы, и если реализовывать его так же безумно и некомпетентно, как мы сейчас пытаемся «встроиться в мировую систему разделения труда», результаты тоже могут оказаться, мягко говоря, неоднозначными. И в пример тут приведут, скорее всего, СССР.
Это хороший пример. Но с одной небольшой ремаркой – СССР убила не закрытость, а безумная система производства и распределения, благодаря которой в стране существовал перманентный дефицит (а в СССР и правда не было периодов, когда хоть что-нибудь не было в дефиците – не красная икра, так какие-нибудь женские босоножки всегда вызывали безумный ажиотаж и очереди). А добила его именно открытость – когда безумный колхозник, двигавшийся «по партийной линии» и вряд ли разбиравшийся в экономике хотя бы на уровне выпускника средней школы, распахнул все возможные шлюзы, быстро смыло и промышленность, и нравственность, и даже здравый смысл.
Ладно, оставим тему развала СССР, хотя она могла бы стать просто хрестоматийной для любого человека, интересующегося геополитикой или экономикой. Но сейчас мы говорим, всё-таки, о современной России и стоящих перед ней задачах.