Другой геополитической задачей РФ является укрепление своих позиций на Ближнем Востоке, чтобы иметь, в случае необходимости, плацдарм для экспансии в район Персидского Залива, а также сохранить приемлемую для себя геополитическую конфигурацию на подступах к Средней Азии.
На этом направлении уже сейчас наблюдаются некоторые положительные сдвиги – в частности, укрепление отношений с Турцией и её медленный дрейф в сторону от проамериканского лагеря. Конечно, пока ещё слишком рано говорить о её выходе из НАТО (что было бы крайне желательно, со всех точек зрения), но нынешнее сотрудничество Стамбула с Москвой, в том числе по сирийскому вопросу, очень далеко от того, что было бы выгодно Вашингтону.
Более того – стало вдруг казаться, что уже сформировался своеобразный треугольник «Россия – Турция – Иран», который, стань он подлинной геополитической реальностью, стал бы мощнейшим анкерным камнем нового миропорядка, в котором Россия, наконец, могла бы начать говорить (и действовать) с позиции силы. Особенно, в Ближневосточном регионе, который является ключевым с точки зрения энергоснабжения всего мира.
Но будем, всё-таки, осторожны в оценках – упомянутый «треугольник» пока ещё слишком далек от внутренней стабильности, и попытка опереться на него при решении каких-то своих задач вряд ли увенчается успехом.
Обусловлено это, прежде всего, тем, что интересы Ирана и Турции далеко не всегда совпадают. Эти страны имеют некоторые амбиции, выходящие за рамки простого следования в русле российских интересов, и эти амбиции, ни много, ни мало, на региональное военное-политическое доминирование. То есть, обе эти страны не отказались бы стать региональными сверхдержавами, и наверняка будут с большой ревностью следить за успехами друг друга, поскольку регион не настолько велик, чтобы там могло появиться сразу три (с учетом Израиля) не конкурирующих друг с другом лидера.
С другой стороны, это частично уравновешивается взаимным интересом. В частности, Ирану может пригодиться турецкий транзитный путь для выхода на европейский рынок. Турция, соответственно, была бы не против получить от этого все возможные бонусы – как финансовые, так и политические. Также оба государства не в восторге от попыток курдов добиться независимости и создать свое государство – курдское меньшинство проживает на территории обеих государств, а для Турции это и вовсе одна из самых болезненных тем.
Но это, пожалуй, и всё, что объединяет такие разные страны, как Турция и Иран. И надеяться на стремительное создание мощного политического (а тем более военного) блока, через который Россия могла бы уверенно проводить свои интересы на ближневосточном направлении, пока не приходится.
А значит, для Москвы весьма актуален вопрос, который в приличном обществе стараются не задавать, но правильный ответ на который иногда может стать чрезвычайно важен. Вопрос этот довольно прост – кто для Москвы важнее, на кого делать ставку, в случае если упомянутые партнеры разругаются между собой?
И тут позиции Ирана выглядят, на мой взгляд, гораздо сильнее.
Иран это и дверь в Среднюю Азию, которую нам лучше бы держать закрытой для американцев. В то же время, это и возможный плацдарм на берегу Персидского Залива, с которого Кремль может начать атаку на арабские монархии, если они, в очередной раз, поддержат американские происки против Москвы и попробуют обрушить мировые энергетические рынки.
Помимо этого, Иран может стать серьёзным союзником на упомянутых энергетических рынках. Хотя это звучит довольно странно в свете возможной конкуренции с РФ на европейском газовом рынке, опыт той же ОПЕК показывает, что консолидированная позиция почти всегда гораздо выгоднее, чем попытки в одиночку решать ценовые или транзитные проблемы.
Именно поэтому, при всей потенциальной привлекательности Турции как возможного политического и военного партнера, Москва обязана делать ставку на Иран, чтобы обезопасить себя с южного направления и, попутно, усилить свои позиции на берегах Персидского залива.
Ещё одной важной геополитической задачей является нечто, что напрямую, кажется, не относится к геополитике. Хотя на самом деле именно на этом построен весь геополитический успех англосаксов, которого они сумели добиться за последние триста лет.
Речь пойдёт о флоте. Или, ещё конкретнее, об авианосном флоте.
Но прежде давайте сделаем одно важное уточнение. К сожалению, долгие годы наша военная теория исходила из уверенности, что авианосец может пригодиться России только в случае глобального противостояния с США. А раз так, то и нет смысла «городить огород» – американцы обогнали нас в этом вопросе столь значительно, что никакого противостояния не вырисовывалось. Да, наши авианосцы, оторванные от собственных берегов, были бы просто утоплены, случим им оказаться в условиях реального боевого противостояния американскому флоту.