Абель ее не знал. Он лишь улавливал изысканный муар ее обманчивой внешности, постоянно меняющиеся переливы настроения, мерцание влажных капель на светящемся листе ее лица, ослепление гнева, созревание тайных стратегий, кажущуюся доброту, движение тектонических пластов… Крупицы и крохи эмоций… Кружение светлячков во мраке ночи… Огромная черная дыра антиматерии… античувств… Невинный вопрос — и вдруг, как старатель в шахте, обнаруживаешь драгоценные залежи. Дискант, прорезывающийся сквозь основную мелодию, где квинты и кварты становятся диссонансами. Он ловил мгновения мимолетных просветов, исчезающих миражей, редких проблесков скупых солнечных лучей, вспышек нежного безумства, сладостного мурлыканья, падения неприступной невинности, мертворожденного разврата…. И все ее чувства, все эмоции заворачивались в вуаль тишины, которую следовало расшифровывать, как египетские иероглифы. Искусная рассказчица, она заливала окружающее пространство потоками всевозможных историй, никогда не обнажая своего внутреннего состояния. Порой многословная, пересыпающая речь солеными словечками, она прикрывалась юмором, как надежным щитом, и выдавала самые неожиданные сентенции, лишь только ситуация начинала выходить из-под контроля. Но все это лишь приоткрывало ее внешнюю оболочку. Как можно догадаться о том, что бурлило внутри нее?
Она знала, что, когда встал вопрос о неминуемой смерти матери или еще не родившегося ребенка, ее собственный отец обрек ее на смерть. Первое, что она могла услышать:
Иногда она была Китаем, его колоссальными стенами, безбрежными реками, его терпением черепахи, прожевывающей тысячелетия, его праздником фонариков, его поклонением богине Луны, толкущей в нефритовом дворце порошок для пилюль бессмертия. Но она не нашла Дао…
Иногда она чувствовала себя африканкой, вырванной из обычаев древнейших царств, где бьют в барабаны из человеческой кожи. Обращающаяся к памяти предков, чтобы притащить-подчинить строптивца (его, Абеля). Женщина-Килиманджаро. Женщина-Конго. Носящая в себе залежи алмазов. Развешивающая, чтобы подтвердить свою славу, головы врагов в изголовье кровати.
Иногда она креолка, женщина-матадор, которая держит под каблуком воздыхателя или же возвышает его по воле нахлынувшего сладострастия. Женщина — золотое зерно, роскошное украшение на спесивой шейке и в прическе-ревности. Веер, противостоящий назойливой жаре, освежающий чувство и здравый смысл.
Иногда она обычная женщина с болезненными месячными и внезапными мигренями. Сильная и мечтательная. Стань нежнее, моя девочка! Мужчины падают всего лишь один раз и умирают. Ты же каждый день расцветаешь заново и постоянно покрываешься почками.
И это только если говорить о видимом! А ведь существует еще и невидимое, такое же непознаваемое, как замыслы императора Поднебесной. Ника — одинокий монастырь, в котором прячется сердце; горный район, где воскуриваются благовония восьми бессмертным, и нестерпимый блеск, порожденный порфировым озером.
Что он мог рассказать о ней? Он только чувствовал, что ее внутренний мир гораздо сильнее и богаче, чем у любого мужчины.
Он ее не знал, хотя пытался разгадать ее каждый день. Но всегда запаздывал, попадаясь в ловушку сердца. Она обыгрывала его в последнюю минуту на его собственном поле, забивая мяч в верхний угол ворот.
И если он все это оставил, то лишь потому, что хотел стереть из памяти все двадцать лет совместной жизни, которые, как оказалось, не так много весили — всего лишь один чемодан. Не подозревая об этом, он перешел из одной жизни в другую…
Скоро дети вернутся из школы. Как сказать им, что отныне они будут жить без отца? Она не знала и, если честно, не хотела знать. Они увидят, поймут и станут орудием ее мести. Ведь ее сердце уже взывало к отмщению…
