13:53 Вспоминаю, как самые последние минуты Всемирного женского дня я провёл за монотонным занятием: копировал поздравления и отправлял их всем подряд на Facebook, зачастую путая имена, называя Кэтрин – Мэрэлин, а Стефани – Тиффани. Так я показал своё отношения к ним всем. Для меня они долгое время пребывают в неразличимом множественном числе. Сами виноваты! Такой вот я классный парень! Девушки давно уже перестали ходить под именами – серая масса никому не нужных дурочек, с полным отсутствием интеллекта и индивидуальности. Заплаканные, убитые, не любившие… Лиана совсем другая. Не существовало какого-то особенного дня, когда я бы её поздравлял. У меня было особенное отношение к ней. Каждый день. Поэтому она – Лиана, а они все – безымянные…
15:20 А я вот люблю поступать правильно… Герои со знаком плюс всегда были мне ближе по нраву, по имиджу, по психотипу. Благодушие – моя отличительная черта и страховка… от того, что завтра не станет тошно смотреться в зеркало, не захочется опустить глаза в мужском разговоре с отцом и не сорвётся голос в отчаянной попытке реабилитироваться перед огромной толпой тыкающих в меня пальцем зевак. Мягкосердечие – не слабость даже в обществе грубиянов. Человек, как проекционный аппарат, обязан «ретранслировать» ту доброту, что есть в каждом из нас. В каждом ли? Да. Если давать окружающему миру хоть немного больше добра, чем впитываешь от него, тогда ты по-настоящему творишь добро, во всех остальных случаях речь может идти либо о его сохранении, либо и вовсе об уничтожении… Наше сердце – этакий мини-завод: добродетелен лишь тот, кто, впитывая негатив, «перерабатывает» его в позитив, подобно процессу рециклирования и утилизации отходов. И конечный продукт совершенно точно не будет называться мусором. А я вот люблю поступать по совести, и пока что это единственный путь к спасению собственной души, в котором я уверен на сто процентов.
19:36 Предавший однажды навсегда лишит себя возможности вернуться в родные пенаты. Он уже другой, хотя… Такой человек по-прежнему будет жевать попкорн на соседнем сидении в кино; будет рубиться насмерть в приставку нынешнего и даже следующего поколений, подкалывая и весело отшучиваясь, как в старые добрые времена. Ему не составит труда дать парочку простеньких и не очень советов, поддержать добрым словом либо разделить печаль. Нет-нет, он совсем не монстр – обычный парень, никак не из вражеского лагеря. Просто уже не друг, просто уже не свой человек, а так, просто так… Предавший однажды никогда больше не «угомонится»: бросать в трудную минуту и подставлять станет привычкой, настоящим хобби. От него не стоит требовать извинений и раскаяния, нет, ведь лицемерие – его стиль и трогательные фразы, выдавленные из глубин его низости, не заставят себя ждать. Дружба умирает как наркоман со стажем – от передозировки… Если и стоит за что-то уважать людей, так это за верность. Доверие как девственность теряется лишь раз, а потом чего только ни делай, прежним уже не будешь. Такая вот история. Он будет рядом, пока у вас не хватит смелости воткнуть ему нож прямо в сердце и увидеть напоследок этот лукавый взгляд… Любовь мешает сконцентрироваться, люди теряют бдительность и не видят двуличия своих близких. Предавший однажды – сука!
00:16 Это самое счастливое насилие, которое я когда-либо совершал. Оно надо мной. Прелюдия к суициду – я готовлюсь оставить всех «тусоваться» в одиночестве. Самые искренние тосты поздно ночью, значит я решил вспомнить всех, кто мне дорог. Слишком мало тех, кому мы клялись в дружбе в сладкие шестнадцать и сумели подписаться под сказанным в шальные двадцать пять. Одиночество разъедает мою плоть изнутри, поэтому я звоню всем «своим» и сообщаю о полной готовности отдать за них жизнь. Лишь бы не забывали, лишь бы до конца были рядом…
03:13 Ты же моя девочка – ты можешь остаться… В этой квартире мы изучили все углы, примеряя стены с полом и мебелью как нижнее белье – прямо на голое тело. Все знают, что ты принадлежишь только мне, хоть давно и не живешь со мной. Здесь мы так красиво спрятались ото всех, что нас перестали искать даже мелкие неприятности… Если ты разденешься до неузнаваемости, мир наконец-то начнет казаться прежним. Венецианское стекло и полотно великого мастера эпохи раннего Апокалипсиса – как же гармонично смотрится эта ваза рядом с твоим портретом! Разве кто-то еще сумеет тебя так написать? Ты можешь остаться… Даже самые сокровенные рифмы, которые еще совсем недавно тонули в переполненной страхами ванной, сегодня так естественно вписываются в концепцию нашего неизученного безумия. Когда забытым поцелуем мы отразились в зеркале, я подумал, что снова сплю, но нет… Ты же моя девочка…
Лиана. Сан-Франциско. 14 июня
