Каким чудом Тереса промчалась по ночному городу – и не попала в неприятности?
Чудом, не иначе.
А может, состояние у нее было такое, что даже грабители и убийцы решили не связываться с девушкой?
Так целее будут?
Несется тут такая, растрепанная вся, глаза бешеные, лицо злобное, а вдруг покусает? Бешенство – оно даже магией не лечится. Вот никто и не рискнул.
Силы оставили Тересу неподалеку от морга. Буквально метров сто пройти осталось.
Споткнулась, полетела носом на мостовую, выставила вперед руки, расшибла ладони и колени, чудом уберегла лицо… и разревелась.
Позорно, со всхлипываниями и подвываниями, так, что слышно было на два квартала вокруг.
Чего и удивляться, что полиция ее тоже услышала?
Не все захваты происходили мирно, и дохлых мединцев тащили в морг. Точнее, тащили всех, кого пристрелили. А мединец там, нет… некромант разберется!
Хавьер и разбирался. А потом…
Голос Тересы он бы услышал за квартал. А уж рядышком… не прошло и минуты, как он оказался рядом с девушкой.
– Треси?
– Ыыыыы! – очень содержательно ответила девушка.
Хавьер и допытываться дальше не стал. Карраско же!
А как Карраско, он отлично знал, что женщины – существа нервные, трепетные и склонные к преувеличениям. Так что сначала их надо успокоить, потом расспросить, а потом уже и самому беспокоиться. Не раньше. А то, может, она у кого другого потрясающую шляпку увидела, или на ее глазах воробей подох, а ты уже тревожишься. Женщины же!
Существа с тонкой душевной организацией!
Так что Тересу подняли на руки и понесли в морг. А куда еще-то? Больше некуда…
Там девушке вручили кружку с отвратительным кофе, после которого она перестала плакать – и начала икать. Язык обожгла. А потом и каменной твердости печенье. И где только такое нашли? Вроде она все старье повыкидывала, свежее купила! Но поди ж ты!
