Это была вовсе не принцесса с длинными-предлинными волосами, а обыкновенная курносая девчонка с короткой стрижкой. Вопрос в её глазах и ужас потери сменились праведным гневом и строгостью. Постукивая каблучками миниатюрных сапожек, девушка приближалась к необычной парочке.
– А где же ваш микрофон? – поинтересовался Вадим у девушки.
– Какой ещё микрофон, чудо-юдо? Отдай ребёнка! – решительно ответила коротковолосая принцесса.
– Ваша дочь всё мне рассказала: как вы по утрам с соседями поёте в микрофон, как они вас просят спеть им «на бис». И поясните, пожалуйста, мне, Лешему, как вас всё-таки зовут? Вы Маргарита или Анастасия?
– Вы совсем с ума сошли, меня зовут Евгенией.
Дед Мороз Маруся стояла, опустив голову. Потом она снова надела шапку и бороду и произнесла тихо и обречённо:
– Это моя воспиталка Женька.
Девочка отошла в сторонку, с грустью глядя на всеобщее новогоднее веселье. Выяснение ситуации было коротким и не таким радостным, как хотелось бы Вадиму. Маруся оказалась воспитанницей детского дома.
Папа в жизни ребёнка вообще отсутствовал, а мама трагически погибла, когда Марусе было всего лишь два года. Девочка выросла большой умницей, любознательной и активной. Вот только очень она любила фантазировать. Её самая главная фантазия – это мама.
– Поверьте, Вадим, – по лицу девушки скатилась прозрачная слеза, – я настолько привязана к этому ребенку и просто мечтаю удочерить ее. Но Маруся почему-то не принимает меня. Я не знаю отчего. Но я буду ждать столько, сколько понадобится. Я буду верить в счастье. В счастье и радость общения с этим милым ребёнком.
Евгения с маленькой Марусей отправилась к своим подопечным. Вот почему девочке не хватило костюма Снежинки. Вокруг воспитателя образовался настоящий рой маленьких Снежинок и Гномиков. Ярким пятном выделялся среди них невысокий Дед Мороз.
Вадим всё ещё стоял и смотрел на толпу ребятишек, окруживших Евгению. Маруся тоже долго смотрела на озадаченного Лешего. Потом она помахала ему худенькой ручкой и пошла за воспитателем.
В новогодние праздники многие магазины закрываются. Но Вадим отправился в круглосуточно работающий гипермаркет. Он купил там торт, пирожные, несколько видов мармелада, куклу с кудрявыми рыжими волосами, розовое платье с золотыми пуговицами и что-то ещё замечательное.
Он долго бегал по огромному магазину из отдела в отдел и постоянно думал о маленькой девочке с грустными глазами. Вспоминалась ему и добрая Евгения, которая всем сердцем любила Марусю.
И вот он снова видит их. Обвешанный тяжёлыми, празднично украшенными пакетами, Вадим довольный стоял перед своими новыми знакомыми. Глаза обеих светились радостным вопросом. Сюрприз Вадима удался.
– Здравствуйте, Дед Мороз Маруся и принцесса Евгения! Я хочу пригласить вас покататься на лошадке. Можно я тоже буду верить в счастье вместе с вами?
– Эх, Лариска, с тобой только урожай яблок без стремянки собирать! – сокрушалась в очередной раз моя мама. – Вымахала ты на славу! Сколько в тебе метров?
– Похоже, что три точно есть. Это папаша родной мне такой подарочек преподнёс. И не делай вид, что забыла об отце или вообще его не знаешь.
– Не знаю и знать не хочу. Он нас предал.
– Сама же в молодости из всех парней выбрала именно его. За какие такие заслуги он тебе приглянулся? Не за рост, случайно? «Жил высокий гражданин по прозванью Каланча». Это не про папочку моего написано?
Наш с мамой спор можно продолжать до бесконечности. Она всегда первая начинает разговор на тему моего высокого роста. Но самый её любимый вопрос: «Когда же ты выйдешь замуж?». И всегда любит добавлять: «Все нормальные девушки хотят надеть фату!».
Значит, я ненормальная. Меня устраивает спортивный костюм и бейсболка. Я – студентка пятого курса физкультурного института. Куда мне было ещё идти и чем заниматься, как ни спортом? С моими-то метрами. Не в артистки же подаваться! Да я просто не влезу в кадр. Ещё я очень люблю детей. Но, по-моему, ни врачей, ни учителей гигантского роста не бывает. Мною только ребятишек пугать.
С детства я возвышалась над подругами. Высокая, на тонких ножках, руки-плёточки. Худые косички мышиными хвостами свисали по плечам. Мои подружки – маленькие золотокудрые девочки, высоко поднимали головы, чтобы докричаться до меня. Конечно, я немного утрирую, но правда в этом есть. Во всяком случае, я всегда считала себя не такой, как все. И когда мы в школе на перемене с подружками гуляли по коридору, мне вслед летели обидные слова: жирафа, тётя Стёпа, дылда, швабра, каланча. Они больно ударялись о мою спину и залетали прямо в сердце. Если девчата гуляли, обнимая друг друга за талию, то мои руки лежали у них на плечах.
Один мальчишка из параллельного класса не давал мне проходу. Сам невысокого роста, волосы рыжие, веснушки размером с блюдца пылали у него на щеках даже зимой, когда солнышка совсем было мало. Шустрый и изворотливый, он носился по коридору в школе, как игрушечный «волчок». Увидев меня, подбегал и кричал:
– Каланча! Ча-ча-ча!
– Да ты хоть знаешь, что такое каланча? – спрашивала я.