Вот и понимай, как хочешь. Сама тётя Зина большая и душа у неё такая же широкая. Всегда всем рада. Гостей встречает тепло и радушно и обязательно чаем угостит. Причём, наливает она его в гранёные стаканы в подстаканниках. Чайных сервизов и прочей ерунды не признаёт. Принципиально.
Как только у меня появляется свободное от работы и домашних дел время, я покупаю вкусненького к чаю и иду в гости к тёте Зине…
«Мне мой Толенька, царство ему небесное, постоянно говорил: “Зиночка, ты такая у меня широкоформатная! Как же ты по вагону передвигаешься?” Переживал, бедняга, всё пытался меня на диету посадить. Говорил, что настанет день, и я застряну в вагоне. А мне что? На желудке экономить? Ну уж нет! Ничего, говорю я ему, затора создавать не буду, а вот нарушителей и дебоширов всегда прижать смогу. Всякий народ можно было встретить в дороге.
Уж повидала я людей на своём веку, тьма-тьмущая! И молчаливых, неразговорчивых, и шумных да скандальных. Кто-то тихо-мирно ехал, а кто-то устраивал хмельные посиделки с приключениями. Всякое бывало.
Вот мой Толенька никогда не шумел. Как выпивал лишку на работе, домой сразу бежал. Ну, как бежал – шёл, как мог, ножками своими перебирал. Кривенько так ковылял до квартиры, упирался лбом в дверь, а пальцем на звонок давил. Звонил, пока не впущу.
Я дверь-то открою, а он тут же обниматься кидался. Зинчиком меня называл. Радовался мне всегда, как будто в первый раз видел. Ну, думаю, раз Зинчиком зовёт, значит «летал» на работе со своими стрекозами. Что-то отмечали. Не рассчитал силёнок своих. Он у меня щупленький всегда был. Дотащу его до дивана, уложу. Толенька тихо, словно мышка, пропищит, чайку попросит. Шёпотом, словно во сне. И тут же засыпал. Хорошо, что в таком состоянии глупостей никаких не совершал. Вот некоторые так повеселятся, что потом ничего не помнят.
Был у меня случай такой на работе.
В одном южном городке мы должны были стоять всего лишь три минуты. Только остановились и я открыла дверь вагона, как в меня с перрона полетела тыква. Большущая такая, тяжёлая. Нет, я женщина не слабая. Конечно же, тыкву я поймала. Но следом за ней полетела вторая, третья, четвёртая. Так почти всю стоянку, не имея возможности выйти на перрон, я ловила тыквы. Штук десять точно поймала. Потом в вагон заскакивает маленькая худенькая девчушка с красивыми глазами. Но это ещё не всё! В тамбур «влетает» огромный рюкзак, из которого торчит замороженная баранья нога.
– Милая моя! – возмутилась я. – Это что было? Чьё это? Что за вести с полей! Здесь пассажирский вагон, а не грузовой.
Не успела я договорить, как в тамбур уверенно и лихо вскочил молодой человек. Вместе с ним влетело амбре, не обещающее ничего хорошего. Мне стало всё понятно.
– Проводничка моя любименькая! – сказал парень. – Не переживай, билеты есть, всё в порядке. Веди нас в вагон, командуй!
– Ишь ты, шустрый какой! А у тыкв ваших есть билеты? Таким гигантам каждой отдельное место надо! Куда я их дену?
– Как тебя зовут, проводничка? Тётя Зина? Вот смотри, у меня в кошельке на каждую тыкву есть билет. Казначейский.
С горем пополам разместили мы урожай. Несколько штук весельчак ко мне занёс до завтрашнего утра. Остальные положили у ребят под ногами. Парень делал всё шустро и веселился от души! После всей этой суеты свалился балагур с ног и крепко заснул. А девчушка сидит и плачет:
– Это мой брат Вася. А меня Ниной зовут. Брат приезжал в гости к родителям. Теперь я к нему еду.
– А тыкв-то зачем столько везёте?
– Ой, тётя Зина, не спрашивайте. Папа с Васей перед дорогой отмечали наш отъезд. Вася возьми, да и скажи папе, что Таня, жена моего брата, любит тыквенную кашу. Что из этого получилось, вы сами видите.
На следующее утро, когда поезд прибыл по назначению, пассажиры покинули вагон. Стою я на перроне и жду, когда же мои любители тыквенной каши выходить будут? А их всё нет и нет. Прохожу я в вагон и вижу: сидит Ниночка, опять слёзы льёт. Брат всё ещё спит.
– Эй, Василий, просыпайся. Приехали.
Еле-еле разбудили мы парня. И вот просыпается он, трёт руками глаза. Волосы торчком, взгляд уже не такой задорный, каким был вчера.
– Где я? Ниночка, а ты что здесь делаешь?
– Здрасьте! Она в гости к тебе приехала. А тебе пора жене кашу варить.
– Какую ещё кашу? – недоумевал молодой человек.
– Тыквенную, которую она любит.
– А, ну ладно. И где моя тыква?
И тут он увидел оранжевую гору у себя под ногами. Вася схватился за голову. Это он ещё не видел, сколько тыкв лежало у меня…»
Мы долго хохотали с тётей Зиной. Она подливала мне вкусный чай в гранёный стакан. Я тарахтела чайной ложкой, размешивая сахар. В фарфоровой чашечке так не погремишь, а тут – сколько хочешь.
– Бедная Ниночка, сколько слёз пролила она в этой поездке, – сказала я.