Пока пушки грохотали, не лишенное оптимизма германское верховное командование ожидало роста выпуска танков в 1919 году до 4000 легких и 400 тяжелых машин[132]. Однако завершение враждебных действий поставило жирный крест на всех этих мечтах и расчетах. Мало того, статья 171 Версальского договора, подписанного в 1919 году побежденными и победителями-союзниками, запрещала Германии вообще иметь какие-либо танки. В результате этого от всей немецкой программы танкостроения остались лишь узлы и детали LK II, послужившие основой для постройки десяти Strv/21 в Швеции в 1921 году. Некоторые авторы утверждают, будто уцелевшие A7V поступили в распоряжение польской армии, однако свидетельства в пользу этих заявлений отсутствуют.
Соединенные Штаты приступили к конструированию танков позднее, чем Германия, однако обладали преимуществом в форме союзнических связей с Британией и Францией, на момент вступления в войну американцев весной 1917 года уже производивших гусеничную бронетехнику. Посему для военных США представлялось возможным воспользоваться опытом и даже получить танки для проб и испытаний. Когда в 1917 году США сформировали свой танковый корпус, первые два батальона в нем комплектовались Renault FT, полученными от французов, а третий – британскими Mark V.
Строились грандиозные планы по расширению американского танкового корпуса до 45 батальонов из все тех же Renault FT и тяжелых Mark VIII[133]. «Восьмерки» стали последними и при своих 37 тоннах массы самыми тяжелыми из британских ромбовидных танков; они производились во Франции на заводе, специально построенном для этого по специальному соглашению британского и американского правительств. В течение 1918 года предполагалось выпустить 1500 единиц Mark VIII[134]. Из них первые 600 предназначались американской армии, тогда как французские власти, тоже присоединившиеся к соглашению, рассчитывали на остальные 900 штук[135]. Вдобавок 1500 этих танков представители Соединенных Штатов обязались построить у себя[136]. Однако перемирие похоронило все производственные планы; в конечном счете в США в 1920 году собрали только 100 единиц Mark VIII, как и в Британии вместо 1375 закончили лишь 11 штук[137].
С целью покрыть потребности в материальной части для легких танковых батальонов армия США заключила контракты с тремя американскими компаниями на производство 4440 местных версий Renault FT[138]. Некоторые успели покинуть производственные цеха до перемирия, но ни один танк к окончанию войны не добрался до Франции, а заказы в итоге существенно сократили, в результате чего танкостроители закончили только 952 машины под наименованием Six Ton M1917, или «Шеститонный образца 1917 года». Планировалось строить и другие легкие танки в рамках заказа на 1000 единиц Ford Mk I, сходных с Renault FT, но закончили только один[139].
Среди прочих стран танкостроением в ходе Первой мировой занималась только Италия, которая с окончанием войны пережила те же самые радикальные урезания программ развития бронетехники и заказов на нее. В Италии выпускали версию Renault FT, названную Fiat 3000; в 1918 году фирмам Fiat и Ansaldo заказали 1400 штук. Однако перемирие ограничило эту серию 100 танками, выпущенными с 1919 по 1921 год[140].
Столь внушительные показатели запланированного выпуска танков у основных воюющих сторон на позднем этапе войны говорят о понимании важности бронетехники. Точно так же драконовские сокращения после завершения враждебных действий свидетельствуют о падении интереса к ним в свете состояния послевоенных экономик и изменений политической обстановки. По всем этим причинам понадобилось еще несколько лет, прежде чем бронетехника восстановила свое положение.
Тем временем в мире к танкам приглядывались, хотя мало кто осознавал их подлинное военное значение. Во время Первой мировой поле их применения ограничивалось Западной Европой, если не считать участия горстки британских Mark I и Mark II во втором и третьем сражении под Газой в 1917 году[141], однако после войны танки начали распространяться по планете, поскольку новое оружие приобреталось разными странами (но неизменно лишь в малых количествах).
Почти во всех случаях покупаемыми танками оказывались французские Renault FT, которые в ходе войны выпускались наиболее массово и потому по окончании борьбы имелись в изобилии. Машина получилась удачной и как нельзя лучше подходила для непосредственной поддержки пехоты, то есть вполне вписывалась в тактическое мышление военных в описываемые времена. Более того, легкие Renault отличались относительной простотой и экономичностью в обслуживании.
