Когда AMR 35 начали в 1933 году поступать в войска, кавалерия созрела для того, чтобы вместо полка бронемашин в составе дивизии создать полностью моторизованное соединение. Им через год стала
В итоге компания Soci'et'e d’outillage m'ecanique et d’usinage d’artillerie (Somua – дочернее предприятие Schneider) разработала 19,5-тонный танк с индексом S35, заслуженно считающийся одной из лучших подобных машин этого периода. Помимо брони и вооружения он мог похвастаться рядом новшеств, опережавших свое время, в том числе корпусом из трех крупных литых деталей и двухдифференциальной фрикционной системой управления с механическим поворотом. Машина могла разгоняться по дороге до вполне приличных 40 км/ч. Увы, S35 страдал тем же крупным недостатком, что и прочие французские танки, строившиеся ранее, – одноместной башней. В результате сидевший в ней военнослужащий оказывался вынужденным совмещать функции наводчика орудия и заряжающего с обязанностями командира танка. В экипаже S35 был и третий член экипажа, сидевший рядом с водителем, но занимался он только рацией.
Первые 50 танков S35 военные заказали в 1936 году, и к началу Второй мировой войны объем выпуска достиг 261 экземпляра, а в конечном счете составил 416[199]. Для DLM требовался также и легкий танк, им стал H35 фирмы Hotchkiss, изначально создававшийся для пехоты, но отвергнутый ею, сделавшей выбор в пользу R35. Способный развить максимальную скорость 37 км/ч, H35 заметно превосходил по скорости R35, в остальном же сильно походил на него, вплоть до использования той же самой башни с той же короткоствольной 37-мм пушкой в спарке с пулеметом (доработанная версия, H39, вооружалась, впрочем, 37-мм орудием с более длинным стволом). Как и R35, военные заказали первые H35 в 1935 году, в результате в итоге получили 400 таких машин; наследником H35 стал H39, которых к началу мая 1940 года построили 680 штук[200].
Кавалерия заказала еще один танк, который компания Renault разработала по тем же техническим требованиям, что и S35. Этот танк – AMC35 – не отличался от S35 ни вооружением, ни скоростью, зато максимальная толщина его брони составляла всего 25 мм. Впрочем, перед S35 он имел преимущество двухместной башни, вследствие чего командир избавлялся от обслуживания орудия и мог с большей отдачей сосредоточиться на руководстве действиями танка в бою. Проблемы, вызванные в 1936 году национализацией танкостроительных мощностей компании Renault, затянули начало его производства до 1938 года, к тому же из всей партии в 100 штук 25 машин были направлены бельгийской армии.
Еще лишь один французский танк имел башню, вмещавшую более одного члена экипажа, – 68-тонный 2C, сконструированный еще во время Первой мировой войны. Шесть из десяти танков, законченных в 1921 году, в 1940-м продолжали состоять на вооружении, хотя работы по их модернизации прекратились в 1932 году. Они так и не побывали в настоящем деле, будучи в конечном счете взорванными их же собственными экипажами с целью предотвратить попадание техники в руки немцев.
Подобно французам, американская армия сохраняла тяжелые танки разработки времен Первой мировой войны еще несколько лет после окончания конфликта. В данном случае речь идет о Mark VIII, последнем из ромбовидных танков, 100 экземпляров которого были построены к 1921 году. Они состояли на вооружении до 1932 года[201]. Армия США напоминала французскую и тем, что продолжала использовать копии Renault FT, выпущенные в 1918 и 1919 годах в количестве 952 единиц.
Поскольку Министерство обороны США придерживалось доктрины применения танков как средства поддержки пехоты, бронетехнику распределили по десяти отдельным ротам, приписанным каждая к пехотной дивизии, и трем танковым батальонам[202]. Однако в 1928 году, побывав на маневрах британских Экспериментальных механизированных сил, военный министр США Д. Ф. Дэвис предписал американской армии также создать механизированное формирование. Составляющие его подразделения сосредоточили в Форт-Миде – среди них основными были батальон легких Renault FT (они же M1917) и батальон тяжелых Mark VIII. Однако имевшаяся гусеничная бронетехника оказалась слишком тихоходной для повторения британских экспериментов, а потому через несколько недель формирование в Форт-Миде прекратило свое существование[203].
