Хорьков продолжал оставаться в танке, чтобы убедиться, что температура воды, масла и давление поддерживаются в норме. Минут через десять вылез из танка, подошел к Алексенко и с радостью сказал:
— Принимай, Георгий Евгеньевич!
— Добро. Через час на обкатку. А сейчас, — обратился он ко мне и Волкову, — зайдем ко мне, есть о чем поговорить.
В кабинете Алексенко уже находилось несколько человек.
Здесь кроме военпреда Кировского завода инженер-майора Волкова были военпреды других заводов: капитан Предатько и майор Чугунов, а также офицер управления бронетанковых войск инженер-майор Васильев.
Г. Е. Алексенко открыл совещание. Он рассказал о случае, с которым нам пришлось столкнуться при ремонте тяжелого танка КВ. Одной из причин несвоевременного выпуска машины из ремонта он назвал отсутствие должной дефектации танка при поступлении на завод. Алексенко, как районный военпред, дал указание впредь на все поврежденные танки, поступающие из войск, прежде чем передавать в цеха для ремонта, составлять тщательную дефектацию. При этом следует осматривать не только явно поврежденные агрегаты, но и весь корпус танка, обращая внимание на возможную деформацию отдельных агрегатов и деталей. Ответственность за проведение дефектации танков на заводах Алексенко возложил на военпредов. Затем он предложил военпредам изучить совместно с дирекцией возможности каждого завода по изысканию инструмента, наиболее дефицитных материалов, агрегатов и деталей.
После совещания опять вернулись в цех. Хорьков заканчивал политическую информацию, или, как ее называли иначе, «десятиминутку». Рабочие, собравшись в кружок, внимательно слушали последние известия. За десять минут они узнавали положение на Ленинградском и других фронтах, обстановку в городе и на заводе.
Обкатка танка прошла благополучно. С завода провожали нас, пожалуй, все рабочие смены. Каждый пожимал нам руки, желал счастливого пути и успехов в быстрейшем разгроме врага. На проводы пришли Алексенко, Хорьков, представители дирекции завода. Получилось что-то вроде праздника, хотя никакой торжественной части, как говорится, не было. Трогательные проводы запали в сердце. В них, как в фокусе, отразилось нерушимое единство армии и народа, их общие интересы, общие помыслы и стремления — сделать все для скорейшей победы над врагом.
У нас в батальоне работала бригада ремонтников 27-го ремзавода. Ее возглавлял бригадир слесарей по ремонту бронетанковой техники Петр Иванович Баранов.
Обстановка была тяжелая. На пятачке каждый метр земли простреливался противником. Поэтому работали в основном ночью. Менее опасно, но более трудно: работать приходилось в темноте — малейший свет, даже огонек от папиросы, — и тут же обстрел или из пулемета, или из миномета. Приспосабливались по-разному, удавалось даже пользоваться электричеством от аккумуляторов. Делалось это так: танк накрывали брезентом, заделывали все отверстия и там работали, стараясь не греметь — враг стрелял и на звук. И все же, несмотря на предосторожности, бригада в Невской Дубровке несла потери.
Однажды во время ремонта снаряд упал совсем рядом с танком. Когда ремонтники пришли в себя, то оказалось, что Григорий Морозов сильно контужен: кровь шла из ушей и носа. Ехать в госпиталь отказался, попросил отправить домой, к родным. На попутных машинах Г. Морозова довезли до улицы Дзержинского, где он жил, под руки привели домой. Он приглашал товарищей прийти к нему на следующий день и отметить день рождения. Но Г. Морозов ночью умер — контузия и голод сделали свое дело. В этот раз ремонтники потеряли пятерых своих товарищей.
Бригада Баранова неоднократно выезжала на передний край в районы Невской Дубровки, Колпино, Красного Бора. Непосредственно в боевых порядках, под огнем противника она за период блокады отремонтировала более сорока боевых машин. Кстати, к моменту, когда писалась эта книга, П. И. Баранов жил в Ленинграде и работал слесарем-дефектовщиком.
В конце февраля 1942 года я снова выезжал на 27-й завод. Корпуса цехов были разрушены еще больше, чем прежде. В окнах ни одного стекла. Холодно, голодно. Продовольственные карточки почти не отоваривались: не было продуктов. В столовой выдавали лишь 500 граммов дрожжевого супа. И это на весь день.
Но люди держались стойко, работая по 18–20 часов в сутки. Начальники цехов по нескольку суток не покидали своих рабочих мест. Они не только руководили, но и сами выполняли наиболее ответственные работы. Вспоминается характерный пример.
На завод было доставлено десять самоходных установок. Специалистов по восстановлению этих машин на заводе не было. И тогда начальник первого цеха Н. И. Абрамов и рабочий М. Я. Давыдов сами взялись за работу. Они решили вдвоем сверх плана отремонтировать эти боевые машины. Работали бессменно, оставаясь на местах даже тогда, когда рабочие уходили на свой короткий отдых. И часто, придя на следующий день на работу, товарищи видели своего начальника у боевой машины. Его койка, стоявшая в небольшой каморке тут же в цехе, нередко оставалась неразобранной.
