Пришел и Волков. Оказывается, он сходил днем на Кировский завод и раздобыл там три лопасти для вентилятора. Еще две надо было сделать на месте.
Алексенко и Хорьков обследовали днище танка. Замеряли, простукивали.
— Вот, — услышали мы голрс Алексенко. Он сидел на корточках и, указывая ручником на середину станины, сокрушался: — Вот как это бывает!
Оказывается, от удара взрывной волны сварочный шов станины, на которой устанавливается и крепится двигатель, дал трещину. Дефект серьезный и, как объяснил Алексенко, когда двигатель работал на больших оборотах, нарушалась центровка, и вентилятор выходил из строя.
— Ну что, Георгий Евгеньевич, варить? — спросил Хорьков, когда Алексенко вылез из танка.
— Да, варить. Середина одной из станин вся в трещинах. Не знаю, как еще при заводке двигатель не сорвался с места.
— Что ж, варить так варить. Только сварщика придется где-то искать. Нашего вчера отвезли в госпиталь.
— Нам бы агрегат скорее заправить да нужные электроды найти. А сварить — сварим, — сказал Алексенко.
Сварочный агрегат был здесь же, в цехе. Его не заправляли много дней. Варить было нечего. Карбид на складе нашелся. В качестве электродов использовали куски сталистой проволоки. Когда все было готово, а на это ушло около трех часов, Алексенко для пробы приварил к броневому листу кусок рельса. Несколько раз ударили по нему кувалдой — держится прочно. Алексенко, поправив защитные очки, взял в руки несколько электродов и молча полез в танк. Сварка станины началась.
Парторг пошутил:
— Георгий Евгеньевич, не приваритесь сами, а то лишимся последнего сварщика, да, кроме того, и военпреда.
— Ничего, товарищ парторг, за мной стоят гвардейцы, он имел в виду Волкова и меня.
Примерно через полчаса Алексенко закончил работу. — Пусть теперь остынет, а потом проверим.
Сварка получилась добротной, но от нагрева станину «повело». Правая сторона ее оказалась выше левой и имела наклон к борту. Сначала хотели поставить под лапы двигателя прокладки. Но, взвесив все «за» и «против», решили шабером снять со станины несколько миллиметров металла.
— Рабочий класс тоже кое-что умеет, Георгий Евгеньевич, — пошутил Хорьков и, взяв большой напильник, спустился на днище танка.
— Все равно, дорогой парторг, я, как военпред, буду проверять, — ответил Алексенко.
— Согласен. Но думаю, что поправлять не придется, — послышалось из танка.
Хорьков из рабочих, он мастер на все руки и работу выполнял на совесть. Честный, работящий, общительный — таким знали парторга. И когда он крикнул: «Георгий Евгеньевич, можешь проверять, готово!», то Алексенко просто дал команду опускать и устанавливать двигатель.
Всю ночь от танка не отходили Алексенко и Хорьков. Дежурили они по очереди. И работа спорилась, и уверенность у людей была в том, что переделывать не придется. Они несколько раз уточняли, проверяли крепление агрегатов, давали поправки, советы. Волков тоже всю ночь возился с вентилятором и к утру принес его. Сам приклепывал лопасти.
И пусть никого не удивляет, что районный инженер и военпред Г. Е. Алексенко, и парторг Н. И. Хорьков сами лично ремонтировали танк. Ведь это был первый танк, который давал завод после ремонта! И стремление во что бы то ни стало быстрее отремонтировать тяжелый танк, дать его фронту — это стремление было похвальным. В то время пример командиров производства можно было смело приравнивать к примеру фронтового командира, который поднимает воинов в атаку и первый идет вперед на врага.
Когда установили двигатель и коробку, Хорьков предложил всем отведать чайку, а затем уже заводить танк и обкатывать его. Все охотно согласились, потому что очень устали— ведь работали всю ночь.
Чаепитие проходило здесь же, в цехе. Тоня целый чайник натопила снегу, вскипятила воду на печке-времянке. Кипяток казался вкусным и душистым. И каждый хвалил Тоню за ее заботу.
— Хорошо, что сахару нет, — шутя сказал Хорьков, — а то пришлось бы весь снег со двора перекипятить.
— Что верно, то верно. Но время дорого, приступим к делу, — отставив в сторону кружку, сказал Алексенко.
Заводить танк вызвался Хорьков. Минут пять он прогревал двигатель на малых оборотах. Мы с волнением прислушивались к рокоту стального сердца танка, волновались за исход испытания.
Алексенко громко крикнул Хорькову:
— Парторг, прибавь обороты!
Двигатель начал медленно набирать обороты. Все шло нормально.
— Дай первую скорость, — подал команду Алексенко. Хорьков при выжатом сцеплении включил и отключил первую, затем вторую передачи. Вентилятор при рассоединении двигателя с коробкой вел себя нормально.
— Еще газку! — крикнул военпред.
Танк взревел. Мы, специалисты, слушали ровную и чистую «песню» двигателя, которая сопровождает его при нормальной работе на полную мощность.
Алексенко оглядел нас, улыбнулся. И все заулыбались ему в ответ.
— Что же, надо поставить на постоянные обороты, пусть двигатель еще немного поработает. А там и на обкатку, — распорядился инженер, сходя с кормы танка.
