Земля была достаточно твердой, а стволы деревьев не слишком толсты и расположены не слишком близко друг к другу. Они повалятся, когда двинутся наши тяжелые драндулеты. Пока саперы медленно продвигались вперед по дороге, мы взяли вправо. Оставаясь в поле зрения друг друга, с повернутыми на 6 часов башнями и время от времени открывая огонь из пулеметов, мы медленно пробивались через лес. Деревья трещали, ломались, вминались в землю, словно под напором сильного ветра. Двигаясь на малой скорости, танки издавали ужасный рев. Кроме того, слышались пулеметные очереди и завывание рикошетов. Батальон продирался через лес подобно исполинскому допотопному монстру. Хотя мы не видели ни одного русского, брошенная боевая техника говорила о том, что они бежали. Когда мы вышли на поляну, мы увидели телегу без лошадей и артиллерийские расчеты.
В следующую секунду нас начали обстреливать из противотанкового орудия близ песчаной гряды. Пометки на русских картах на этот раз были точны. Теперь мы смогли получить полное представление о размере поляны и возможном местоположении русских орудий.
Саперная рота расположилась в лесу между узкой мощеной дорогой и нашими танками. Танки обеспечивали огневое прикрытие. Я находился в придорожном кювете, по-прежнему обсуждая детали операции с командиром саперной роты, когда по дороге прямо перед нами ударили минометы. Русские, которые, по всей видимости, поняли, что мы намерены делать, быстро установили большое количество минометов. Они могли их протащить через лес и по болоту. Корректировать огонь можно было с позиций на верхушках деревьев. Прошло совсем немного времени после начала обстрела, как я получил пару дырок в левой ноге. Танки открыли огонь по отдельным толстым деревьям.
Саперы быстро продвигались вперед. Немного позднее мы овладели песчаной грядой. Разведка донесла, что за ней находится болото. Дорога была свободна!
Мой санитар сделал мне перевязку, и меня доставили в штаб дивизии. Сильной боли я не чувствовал. Ночью меня доставили на медицинский эвакуационный пункт. Капитан Гроэ стал исполняющим обязанности командира танков и противотанковых орудий. Всегда при прощании возникает странное чувство. Я страшно устал. На следующее утро, когда я проснулся, я находился в школе рядом с майором Шульцем. К сожалению, он еще не выздоровел и не мог прямо сейчас вернуться на фронт.
К несчастью, капитан Гроэ пробыл командиром танков всего несколько дней. Вскоре он был убит на другой оборонительной позиции. Но майор Шульц выздоровел и смог снова принять командование батальоном. Санитарный поезд доставил меня в Брест на Буге. Для меня не составило труда вернуться в батальон, поскольку все необходимые бумаги были у меня в кармане. Да еще за подписью Детлева фон Кёсселя!
В декабре 1-й батальон полка стоял в Озаричах. В течение нескольких месяцев здесь образовалась брешь на фронте, и наши войска, занимавшие позиции севернее, должны были ее закрыть. Время операции еще не было назначено. Мы только надеялись, что нам дадут спокойно встретить Рождество. Когда брешь на линии фронта существует в течение полугода, то еще несколько дней не имеют никакого значения. Но Верховное командование, по всей видимости, придерживалось иного мнения, поскольку приказ на наступление был отдан на 20 декабря в 6:00.
19 декабря мы вышли в район сосредоточения. В тот день вместе с командирами взводов – пешком и отчасти ползком – я осмотрел позиции, с которых нам предстояло атаковать основную линию обороны. Окопы шли по небольшому подъему, поросшему низким кустарником. Перед ними была 200-метровой ширины полоса ничейной земли, луг. За ними, вдоль леса, находились русские позиции.
В тот вечер мы узнали от захваченных пленных, что в полосе наступления перед нами заложено около 1000 мин. Воистину радостная перспектива. Вместе с настоящим кофе из зерен мы пришли в прекрасное бодрое настроение, и этой ночью практически никто не мог уснуть.
Еще до наступления рассвета мы заняли позиции на обратном склоне. У меня было два взвода танков, по 4 машины в каждом, расположившиеся по обе стороны от меня. Сначала я подумал, что мне надо сместиться немного вправо. Но я не мог отдать приказ левофланговому взводу двигаться вправо, поскольку не работала радиосвязь. Поэтому я выпрыгнул из танка, чтобы скомандовать голосом. Важна была скорость, поскольку до начала атаки оставалось всего несколько минут. Мы нервно смотрели на часы.
И вот время пришло.
– Рота, вперед!
Снаряды нашей артиллерии завизжали и засвистели над нами. Мы достигли возвышенности; затем начался фейерверк. Справа от меня танк лейтенанта Хайманна въехал в нашу траншею и безнадежно застрял. Хайманн выглянул из башни. И был тут же смертельно ранен русским снайпером. Это был его первый бой.
