Генерал Эбербах, бывший в ту пору командиром 4-й танковой дивизии, произнес речь по поводу нашего ухода из дивизии. Нам официально сообщили, куда мы отправляемся: на укрепление 35-го танкового полка 11-й танковой («призрачной») дивизии.
Мы испытывали смешанные чувства. С одной стороны, мы были рады выбраться из этих лесов, где кишели партизаны. С другой стороны, нам было тяжело покидать наш старый полк. Многие из нас долгие месяцы участвовали в его составе в боях на территории Польши и Франции и вместе провели тяжелый 1941 год в России. Но мы ничего не могли поделать, и вскоре нам в конце апреля 1942 года приказали грузиться в эшелон в Брянске.
Миновав Осиповичи, мы въехали в Лапичи. Здесь мы разместились в старых красноармейских казармах, где раньше размещался кавалерийский полк. Нам не пришлось привыкать к новому жилью, поскольку через двое суток наш батальон оказался на пути в Германию. Отпуск домой!
В конце мая, когда мы вернулись в Лапичи, нас там уже ждали новенькие боевые машины – танки Pz III и Pz IV с длинными пушками[94]. Нам оставалось лишь занять места в них. У нас снова танки после столь долгого перерыва!
После того как батальон был полностью снаряжен, самыми высокими темпами началась боевая учеба. Мы получили не только новые танки, но и грузовики, и штабные автомобили. Прибыло пополнение из Германии, которое доставил бывший гауптфельдфебель 7-й роты Хайн. Он привез из Бамберга как новичков, так и старых боевых товарищей. Поскольку выздоравливающие бойцы хотели вернуться в свои старые подразделения, распределение пополнения прошло очень быстро.
В июне нас переименовали в 3-й батальон 15-го танкового полка, и мы получили новые боевые эмблемы для танков. 5-я рота была расформирована, и ее солдаты получили назначение в другие роты – 7, 8 и 9-ю. Штабной роты подобные изменения не коснулись.
Вскоре нас из Лапичей отправили на новый участок фронта под Курском. Танки отправили поездом, а грузовики самостоятельно добирались по шоссейным дорогам.
На железных дорогах, ведущих к фронту, царило лихорадочное оживление. Никто из нас еще никогда не видел такого огромного количества эшелонов с вооружением и боевой техникой, сосредоточенных в одном месте. Конечно, на дорогах часто возникали заторы, в результате чего нам нередко приходилось занимать жилье раньше назначенного срока. Все было устремлено в единственном направлении – на участок фронта, где должно было начаться летнее наступление 1942 года.
На железной дороге жизнь кипела день и ночь. Чем ближе мы оказывались к линии фронта, тем большие неудобства испытывали. Эти гигантские перемещения наших войск, разумеется, не могли остаться не замеченными командованием Красной армии. Результатом этого «пристального внимания» были постоянные вражеские авианалеты. Однако большого ущерба они нам не наносили по причине того, что вдоль дорог мы разместили немало батарей противовоздушной артиллерии.
После того как мы прибыли на плацдарм, мы познакомились с оружейной новинкой – пулеметом MG 42 (который сменил в войсках MG 34). Наше ожидание продлилось недолго. Наступление развернулось 28 июня. 11-я танковая дивизия была размещена на левом фланге предстоящего сражения и была нацелена на Воронеж. В первые дни наступления на Дон был убит наш командир батальона, майор фон Бюрштин. Мы похоронили его возле мельницы вместе с двумя другими нашими погибшими товарищами.
Через неделю нас перебросили на другие позиции, и мы разместились в городе Щигры к востоку от Курска. Наше нахождение там можно было бы назвать приятным, если бы не бомбардировки советской авиации, беспокоившие нас каждый день после полуночи. Несмотря на присутствие гражданского населения, они регулярно сбрасывали бомбы.
Затем мы вернулись на центральный участок, в район Орла. Там нам дали нового ротного командира, с которым мы быстро нашли общий язык. Он очень скоро сумел завоевать наше доверие.
11 августа 1942 года нас направили на рубеж юго-западнее городов Белёв – Сухиничи. Отсюда наши войска намеревались нанести сокрушительный удар по врагу. Однако через очень короткий срок нас перебросили на оборонительные позиции, потому что советские войска здесь в те дни были очень сильны.
В ходе тех операций боевым частям приходилось часто вступать в тяжелые бои с противником.
Была середина августа. Несмотря на все мои благие намерения, точную дату я назвать не могу. Мы находились севернее Болхова и оказались в щекотливой ситуации. Русские только что нанесли по нас удар и отсекли несколько танков и бронетранспортеров нашего батальона на дальнем берегу реки. Дальнейшее наступление стало для нас бессмысленным.
По этой причине мы стали ждать наступления темноты, оставаясь на другой стороне высоты. Когда стемнеет, мы попытаемся занять плацдарм, чтобы дивизия утром смогла форсировать реку.
Командир роты собрал командиров танков и сообщил, что 7-я рота получила боевое задание.
