Мы быстро уяснили обстановку, разглядывая местность перед собой в окуляры биноклей. Остальным танкам было приказано делать то же самое. «Будьте готовы подавить вражеские пушки и пулеметы… Огонь открывать по приказу!» – сообщил я им по радио. Нам не придется маневрировать. Нам нужно нанести противнику сильный удар.
Я дождался той минуты, когда русские дадут по нас очередной залп, чтобы засечь позиции их орудийных расчетов, затем приказал открыть огонь нашим танкистам. Залпы четырех танковых орудий обрушились на вражеские пушки. Раздался оглушительный грохот. Я выстрелил зажигательным снарядом, осветившим черное ночное небо. Русские пустились в бегство, как если бы за ними гнался дьявол. Мы бросились вслед за ними. Обер-лейтенант Чёпе тут же радировал мне: «Браво! Молодец! Ты справился!»
Было 19 ноября 1942 года. Тревога! Тревога! Всем приготовиться к выступлению! Увы, мечтам о тихих зимних позициях не суждено сбыться. Мы забыли о том, что состоим в резерве 4-й полевой армии. Мы быстро собрали вещи и подготовили к походу машины. Заведя моторы, мы устремились к железнодорожному вокзалу Рославля.
Ходило множество всевозможных слухов. Поскольку обстановка под Сталинградом стабилизировалась, – если судить по сводкам Верховного армейского командования[95], – мы решили, что нас отправляют именно в этот город на Волге.
Мы снова грузились в товарные вагоны. Пришлось установить там печки и запастись дровами. Обо всем этом – мы знали по собственному опыту – нужно было позаботиться заранее.
Наши старания оказались ненапрасными – было уже холодно. Однако снежный покров на местности становился по мере нашего движения тоньше. Близость юга ощущалась все сильнее и сильнее. Леса уступили место небольшим рощам. Холмы сменились ровными пространствами с оврагами и балками, рядом с которыми кое-где можно было увидеть небольшие деревеньки.
Вскоре перед нами раскинулись невообразимо огромные просторы бескрайних русских степей. Мы приближались к излучине Дона.
Мы ехали в эшелоне вот уже неделю. Прибыли на станцию Миллерово. То, что мы увидели здесь, обескураживало. На железнодорожной платформе штабелями были сложены окоченевшие тела мертвых немецких солдат.
Однако у нас не было времени, чтобы долго задумываться над увиденным. Мы заметили, что события начали происходить в головокружительном темпе. По всей видимости, причиной этого небывалого оживления стали новости о широкомасштабном наступлении Красной армии под Сталинградом. Как только из вагонов выгрузили колесный транспорт, мы сразу же направились на восток. Затем мы провели несколько безмятежных дней в селении Александровка, расположенном в излучине Дона.
Оттуда мы поехали по степям на юго-восток. Мы больше так и не увидели ни одного дома. Первый дорожный указатель попался нам на глаза лишь после того, как мы проехали 70 километров. Мы находились перед тесниной, где притулилась деревня под названием Ново-Печерки.
То, что мы увидели там, поразило нас своей примитивностью. Дома, как и все прочие в здешних степях, были удивительно незамысловаты. Это были так называемые мазанки со стенами, слепленными из смеси глины, кизяка и соломы.
Как мы тогда разместились в этих хижинах – это и по сей день остается для меня загадкой. Боевые части, перевезенные по железной дороге в Морозовск, уже разместились там на постой. Нам пришлось искать себе место в уже до предела забитых клетушках. 7 декабря возникла угроза наступления вражеских танков. В очередной раз советские танки прорвались в наш тыл. Вот так началась и продолжалась трагедия Сталинграда.
Боевые задачи
3-й батальон 15-го танкового полка получил следующие боевые задания:
затруднение действий противника и уничтожение вражеских войск при их прорыве (нашим главным противником были танковые бригады советской 1-й и 5-й танковых армий);
выравнивание линии фронта вдоль Нижнего Чира;
повторный захват и удерживание станицы Скосырской;
повторный захват и удерживание берега реки Быстрая на участке между хутором Новомарьевка (восточнее Верхнеобливского) и хутором Романов (северное направление);
повторный захват аэродрома в Тацинской;
блокирование паромных переправ на обеих сторонах Дона у Цимлянской и сдерживание попыток советских войск прорваться на этом участке;
прикрытие отступающего с боями корпуса Митта;
наступление на Морозовск с целью отражения натиска прорвавшихся сюда вражеских войск;
деблокирование окруженных частей оперативной группы «Фреттер-Пико» на рубеже реки Быстрая – Миллерово;
поддержка частей на нижнем Дону;
уничтожение вражеских войск, прорвавшихся на рубеже реки Кагальник (к югу от Ростова-на-Дону);
передвижения на подступах к Ростову-на-Дону и уничтожение вражеских танковых частей, наступавших в авангарде советской 28-й армии.
