Батальон прикрывал холм к западу от освобожденного города. В течение ночи русскому танку Т-34 удалось просочиться между передовыми постами. Он наделал много шума. Две машины из нашей роты получили боевое задание преследовать этот дерзкий танк и уничтожить его. Мы вооружились всевозможными средствами ближнего боя. Командир дивизии был с нами. Все мы мечтали получить нарукавный знак «За уничтоженный танк», носимый на верхней части правого рукава[104]. Неожиданно прямо перед нами в темноте мелькнула какая-то огромная тень. Это была та самая тридцатьчетверка, которую мы искали. Но что же там происходило? Пехотинцы окружили танк и мирно беседовали. Мы бросились к ним, чтобы узнать, в чем дело. Aвтомобильная полевая кухня из какой-то мотопехотной части завязла в болоте. Водитель машины полевой кухни услышал приближающийся сзади танк и попытался его остановить, чтобы тот помог ему выбраться из грязи. Когда танк подошел достаточно близко, водитель понял свой промах и коротко произнес:
– Мать честная! Это злодей!
Он вернулся и, притащив кумулятивный подрывной заряд, без лишних слов прикрепил к корпусу танка. Взрыв! Готово!
Бойцы хорошо вооруженных противотанковых подразделений не без восхищения обступили парня из нередко критикуемых «кухонных войск».
Нас отвели с передовой для восстановления боеспособности в преддверии ожидавшегося широкомасштабного наступления русских.
День матери. Во время простой церемонии мы размышляли о наших матерях в Германии, которые заботились о нас. Минутой молчания почтили мы матерей павших товарищей.
Наш командир дивизии, генерал-лейтенант Дитрих фон Заукен, кавалер Рыцарского креста с дубовыми листьями и мечами, покидал нашу дивизию. Наш 1-й батальон, 79-й танковый разведывательный батальон и штаб дивизии собрались, чтобы проститься с ним. В последний раз генерал произвел смотр войск. Он нашел для нас сердечные слова благодарности и признательности за дни совместного ратного дела.
Его самая высокая награда – Рыцарский крест с мечами – осталась в дивизии. Она была нарисована на всех машинах, начиная от танков вплоть до каждой ремонтной машины, рядом с номером дивизии.
Преемником фон Заукена на посту командира 4-й танковой дивизии снова стал офицер из ее рядов, хорошо известный и уважаемый нами полковник Бетцель.
Вначале мы дислоцировались в южном секторе Восточного фронта. 28 июня первые боевые подразделения дивизии по железной дороге перебросили в центральный сектор для отражения крупномасштабного наступления русских. Ехали мы четыре дня, поскольку партизаны постоянно подрывали железнодорожные пути.
Едва мы выгрузились, нас сразу атаковали русские истребители-бомбардировщики. Прибывший первым батальон Шульца совместно с мотопехотой уже нанес тяжелые удары по наступавшему неприятелю[105]. Дни со 2 по 16 июля в целом можно охарактеризовать как ожесточенные оборонительные бои[106]. Эти бои, происходившие во время ряда отступательных маневров, не из тех, в которых мечтаешь участвовать в составе танковой дивизии. Тем не менее врагу не удалось прорваться ни в одном из мест, куда 35-й танковый полк направляли в качестве мощного моторизованного ударного кулака. Все усилия частей Красной армии опрокинуть нас провалились, и у нас возникало ощущение, что русские просто не хотят с нами связываться. К сожалению, русские обнаруживали благоприятные возможности для прорыва в обход наших флангов, в результате нам снова пришлось отступать, чтобы не оказаться в окружении. Подобные бои часто приводили к самым драматическим ситуациям.
В ходе постоянного отступления на запад полк однажды предпринял энергичный бросок на восток. 3 июля, отделенный лишь течением реки, он вышел на связь с соседней дивизией. Командир дивизии лично возглавил атаку. Наше возвращение в исходный район на следующий день заставило нас преодолевать коридор 20 километров длиной, но всего 2 километра шириной. 1-й батальон 35-го танкового полка пробился, атакуя в лоб, а 2-й батальон 35-го танкового полка обеспечивал огневое прикрытие для отступающей колесной техники.
Ремонтные роты погрузили на поезда не сразу. Расплачиваться за это пришлось позже. Хотя мы не понесли крупных боевых потерь (поскольку удивительно быстро отступили. –
