За последние несколько дней мы разработали успешную тактику блокирования и уничтожения танков в уличных боях. Мы передвигались по крышам домов, которые были связаны между собой пробоинами в стенах для несения противовоздушной обороны, и незаметно подбирались к авангарду танкового подразделения русских. Мы ставили бойца с автоматом у одного из окон на крыше, чтобы обеспечить прикрытие. Затем стреляли во вражеские танки из «панцерфаустов» (фаустпатронов) из вентиляционных отверстий в крышах. Впечатление, производимое на русских, было огромным, когда очередной Т-34 взлетал на воздух. Мы использовали замешательство неприятеля, незаметно скрывались и отправлялись искать новые цели. Действуя в подобном духе, мы вынуждали русских продвигаться медленно и аккуратно. Для беженцев сейчас был очень важен каждый день, каждый час. Фаустпатронов повсюду валялось достаточно, и мы их могли подбирать[150]. С продуктовыми пайками, к сожалению, история была совершенно другая.
Когда Данциг оказался в огне пожаров и с грохотом начали рушиться мосты, мы через рукав Вислы отошли в пригород Хойбуде. Охваченный пожаром мост медленно рушился, и я в первый и в последний раз в жизни увидел один из всемирно известных символов Данцига, Крановые ворота, охваченные пламенем. Глубокое уныние охватило меня. Я печально опустил голову. И все же каждая спасенная человеческая жизнь стоила в тысячу раз больше, чем все эти исторические здания, вместе взятые. Я провел бессвязный разговор с самим собой и рассмеялся горьким смехом. Затем я побрел дальше и не сразу понял, что слышу свой собственный смех.
В Хойбуде я встретил всех товарищей, которые вышли из Данцига живыми и в разной степени целыми, в назначенном пункте сбора, хотя наши тыловые части находились не слишком далеко. Глубокое удовлетворение наполнило меня. Там действительно царило уникальное за всю войну чувство локтя.
Мы нашли боеспособное 75-мм противотанковое орудие с большим количеством боеприпасов и блиндаж. Даже расчет, который, скорее всего, мечтал сбежать с войны под шум прибоя, был все еще при нем. Точнее, находился в процессе медленного отступления, поскольку они считали себя «забытой заставой». Мы профессионально, но решительно попросили их оказать нам товарищескую помощь, которую они действительно нам оказали, хотя и с несколько пугающей торопливостью и героическим рвением. Артиллеристы оставались с нами до последнего и не ушли из-под огня и ожесточенного натиска русских. Мы поблагодарили их от души и отпустили, так как большинство из них были старше нас и дома их ждали жены и дети.
В конце концов мы вновь установили контакт с нашим батальоном и танковым разведывательным батальоном, к которому были приписаны.
Когда меня ранили, я попросил, чтобы мою «забытую заставу» тоже отпустили.
Конец марта 1945 года. Бои за Данциг подходили к концу. 4-я танковая дивизия упорно обороняла ворота города со стороны городка Олива (10 км северо-западнее Данцига). Там был убит наш командир дивизии, генерал Бетцель; рядом с ним был капитан Коль. Были убиты капитан Кале и капитан Шалмат из 35-го танкового полка.
Русские выпускали залп за залпом по железнодорожным сортировочным станциям. Вспыхнули ожесточенные бои за верфи Шихау. И вновь нам удалось задержать русских еще на день. Один танк успешно прикрывал направление на Лангфур.
За ночь город к западу от Моттау был эвакуирован. Весь Данциг горел – от одного края до другого. Мы отошли через последние действующие пропускные пункты в Хойбуде, к востоку от Данцига[151]. Русские вели ковровые бомбардировки, накрывая и беженцев и медсанбаты. Мы отчаянно сражались с рвущимся через Вислу неприятелем.
Выбросивший белый флаг расчет зенитной батареи был приговорен к смерти военно-полевым трибуналом. Была дана отсрочка, чтобы израсходовать боеприпасы. Все до последнего человека погибли в первом же бою с русскими танками.
Мы держались под огнем в полях близ Хойбуде. Капитан Келш был убит; командиры почти всех рот были ранены. Наконец мы медленно отошли к Нойфарвассеру. Был занят и укреплен плацдарм в устье Вислы. А в это время моряки и саперы лихорадочно работали в местах выгрузки, где беженцев и раненых доставляли на косу Хель, а оттуда на больших кораблях через всю Балтику везли в Германию.
Кёнигсберг капитулировал. Остатки немецких войск из Восточной Пруссии[152] нескончаемыми колоннами под непрерывным обстрелом с материка тянулись по бревенчатой дороге через косу Фрише-Нерунг[153] на Эльбинг для погрузки на суда.
В начале апреля 1945 года командование 4-м танковым разведывательным батальоном принял майор фон Гаупп. Низины у Данцига были затоплены после открытия шлюзов на дамбе. Батальон сдерживал натиск неприятеля, ведя ожесточенные оборонительные бои.
