Правильно, нечего болтать ерунду. Семья для мужчины, особенно облеченного властью, значит очень многое. Взять того же Эли, старого волка-одиночку, - чего он добился? Немногого. Наемная сила, всегда в тени. Хотя деньги, конечно, за свои услуги получает немалые. А взять господ Вольтури, сидящих сегодня в ложе вместе с красавицами-женами - у них деньги, слава, удача во всем. Кто прав? Ответ очевиден…
Мужчина так глубоко ушел в свои мысли, что не сразу заметил, как быстро свернули представление, как поспешно опустился занавес. Услышал только, что что-то случилось с примой, кажется, получила травму во время финального прыжка. Ну что ж, всякое бывает…
Но читая на следующий день о трагической случайности, оборвавшей жизнь талантливой балерины, Чарльз Мейсен вспомнил слова Эли - и почему-то ему стало неуютно.
Комментарий к Пролог. Лучше не видеть.
Мнение автора может не совпадать с мнением персонажей. Как правило, так оно и бывает.))
========== Глава 1. Прекрасный принц. ==========
Четыре года спустя.
Мы сидим на крытой террасе, пьем чудесный английский чай с лимоном и бергамотом; за стеклом шумит дождь. Мама деликатно задерживается, давая нам возможность обменяться впечатлениями наедине.
- Ну что? - глаза Дориана горят неподдельным интересом. - Его неприступное величество согласился взять тебя в ученицы?
- Согласился, - улыбаюсь и тут же притворно вздыхаю, - с таким лицом, как будто слопал целый лимон вместе со шкуркой и косточками.
Дориан хохочет, запрокинув голову; знаю, что он играет, но невольно смеюсь в ответ.
С ним чудесно. Он лучше всех, мой прекрасный принц, тезка известного красавца - хотя, пожалуй, намного красивее. Мы вместе с самого детства, с самого первого дня в балетной школе, когда нас, тогда еще пятилетних детей, поставили в пару. Вместе оказалось намного интереснее танцевать и мечтать о большой сцене…
У моих родителей дома висит великолепная картина в полный рост - мы вдвоем в костюмах Зигфрида и Одетты. Знакомый художник нарисовал с фотографии - мы не смогли бы позировать, слишком много времени отводили в то время танцам; а так получился еще и отличный рождественский сюрприз.
Помню, в первый миг мы просто онемели, разглядывая себя, таких неправдоподобно красивых. Я даже не сразу нашла в себе силы пошутить:
- Не вздумай ничего пожелать, а то знаю я тебя…
- Ты тоже не вздумай, - в его глазах, темных омутах, на миг блеснула сталь, - будем в равных условиях, оба без волшебства.
И вот зачем я его тогда остановила? Конечно, магии нет, но, если бы она была, может быть, мы бы…
Может быть, тогда бы Зигфрид на картине покрылся шрамами после страшной аварии и неловко опирался на палку, а мы сегодня вдвоем показывали свое мастерство знаменитому хореографу.
А может, если бы Дор был со мной год назад, мастер взял бы нас обоих сразу же, вместо того, чтобы указать мне на дверь.
- Да ладно, - принц снова улыбается, и снова фальшиво - кому, как не мне, знать, как горько он оплакивает свою разрушенную жизнь и карьеру. Случись такое со мной, сама бы улыбалась через отвращение. - Зато ты показала ему, что можешь упорно трудиться. Помнишь любимую поговорку нашего учителя?
- Конечно. “Гений - это один процент таланта и девяносто девять - усердия”.
Наш первый преподаватель повторял эту фразу изо дня в день, наверное, по тысяче раз. Нет, вообще-то, он был ужасно милый, но такой зануда, что каждое его изречение мы за годы занятий успели выучить наизусть.
- Вот теперь мистер Я-Круче-Всех знает, что у тебя есть девяносто девять процентов успеха. А один процент ты ему потом покажешь. Если, конечно, он будет этого достоин.
- Перестань, а? - Эдварда Каллена Дориан возненавидел сразу же, как только узнал о нем. Причиной, думаю, послужила зависть: одно дело - получить травму, разменяв четвертый десяток и успев сделать себе имя в балете, передавать свое мастерство другим и видеть, как твои ученики блистают на лучших сценах Европы, а главное, вне театра вести полноценную жизнь… совсем другое - не дожив до двадцати, навсегда зависнуть на волоске от полной немощности, когда одно лишь падение или сильный удар по спине могут превратить тебя в беспомощного инвалида. Какие уж тут танцы, какая известность… Я его понимаю, но, когда эта желчь прорывается наружу, становится очень неприятно. - Лично он тебе ничего не сделал, вы даже незнакомы. К тому же, как я могла тебя подвести?
Говорят, мы с виду похожи, как брат и сестра. Чушь, конечно. Только в том и сходство, что оба темноглазые и темноволосые. А вот внутри… иногда я думаю, что за эти годы вросла в Дориана, а он - в меня. И теперь я - его ноги, а он - моя непоколебимая уверенность в том, что все будет хорошо. Иначе и быть не может, ведь я живу за двоих. Я должна испытать все то, что ему уже не светит - славу, любовь зрителей, счастье от самого пребывания на сцене. Я не могу его подвести.
