И не могу подвести родителей - они никаких сил не пожалели, чтобы осуществить мою мечту: всегда поддерживали меня, оплачивали занятия, даже накопили денег на мое путешествие через океан. Мама даже поехала со мной - и весь этот год была здесь… утешала, когда Каллен мне отказал, помогала искать педагога, который помогал мне отточить мастерство, чтобы понравиться придирчивому мэтру. Очень милый был человек, но малоизвестный; оба мы понимали, что мне нужен знаменитый и влиятельный наставник, чтобы сделать собственное имя.
Отец переехать не смог – он очень держится за место шерифа: работа тяжелая и опасная, но там хорошо платят, достаточно, чтобы хватало и ему, и нам; каждый месяц мы получали денежный перевод и, что еще важнее, письмо, в котором он рассказывал, как нас любит и как гордится мной.
Эти вроде бы мелочи можно не ценить, но перед глазами у меня пример, доказывающий: счастлив тот, кого так любят. У моего парня нет никого, кроме меня; дед, единственный родственник, терпеть его не может, даже в больнице не навестил ни разу… Деньги на лечение выделил, но и только. Дориан смотрит на меня как на воплощение нашей общей мечты, как на смысл жизни. Лестно. Согревает до самого сердца, невольно улыбаюсь в ответ его улыбке – искренней, когда он говорит о любви, фальшивой в остальных случаях.
И я шла сегодня к “мистеру Я-Круче-Всех”, окрыленная благословениями своих учителей, теплыми письмами отца, маминым пожеланием удачи и горящими глазами моего принца. Разве могла я потерпеть поражение?
Комментарий к Глава 1. Прекрасный принц.
У меня есть основания балдеть с пары Дориан/Белла. О, кстати, он один из немногих персонажей “со стороны”, чье имя не потерпело изменений в процессе придумывания фика.))
========== Глава 2. Супергерои. ==========
Мамин рейс в семь тридцать; сейчас пятнадцать минут восьмого. Мы держимся за руки, не в силах оторваться друг от друга.
Я знаю, как ей не хочется улетать и оставлять нас одних в чужой стране, но, с другой стороны, - Чарли, наверное, ужасно одиноко в нашем маленьком дождливом городке: он уже целый год приходит с работы в пустой дом, где его никто не ждет. Так и с ума сойти недолго. А мы уже совершеннолетние, даже почти устроились, и можем хотя бы попробовать пожить самостоятельно… И нас, опять же, двое, на луну от одиночества выть не станем.
- Заканчивается посадка на рейс…
- Да умолкни, дребезжалка несчастная, - с чувством вздыхает мама. Коротко обнимает меня напоследок: - Я так горжусь тобой, милая…
У меня слезы на глаза наворачиваются. Мамочка, спасибо, спасибо тебе за все…
А она, сердечно попрощавшись с Дорианом, уже бежит к коротенькому хвостику очереди на посадку. Последняя. Мы провожаем глазами служебный автобус, отвозящий пассажиров прямо к трапу самолета, и идем к выходу из зала. Идем медленно-медленно: во-первых, как обычно, когда очень-очень не хочется даже думать о расставании, сборы оттягивали до последнего, поэтому сегодня ночью спать не пришлось; в четыре утра, застегнув последний чемодан, мы поняли, что если ляжем - проспим до вечера. Во-вторых, в зале яблоку негде упасть, все сиденья, конечно, заняты, а больше часа стоять, переминаясь с ноги на ногу, - даже для меня, здоровой, испытание не из легких. Но некоторые же гордые… Мы с мамой делали вид, что не замечаем, как Дориан глотает слезы. У нас это хорошо получается, на Чарли натренировались: папа, даже получив пулю в живот и побывав на волоске от смерти, старался нас убедить, что все прекрасно.
Случилось это, когда мне было тринадцать лет, во время одной из операций по обезвреживанию группы наркоторговцев: в Форксе такое не редкость, по окрестным лесам шныряет всяческий преступный сброд. Совсем недалеко проходит граница с Канадой, да еще вокруг на много миль - сплошные леса, где так удобно охотиться, обходя закон, или прятаться и прятать запрещенный товар. Полиция вместе с лесной охраной едва успевают следить за порядком - и в каждом доме есть оружие, на случай непрошеных гостей.
В таком городе быть женой или дочерью полицейского - значит, каждый вечер бояться за жизнь мужа или отца. Почему он задерживается? Почему до сих пор не позвонил, ведь мог бы хоть предупредить, что не придет вовремя? Не пора ли звонить в больницу - или лучше сперва соседке, узнать, не объявлялся ли ее благоверный? Иногда Рене сидела у телефона до поздней ночи, дожидаясь звонка. Потом, когда я подросла, караулить телефон мама иногда поручала мне, а сама в это время мерила шагами прихожую с бейсбольной битой наперевес.
В тот вечер мы, как всегда, ждали Чарли. В первом часу ночи мама попыталась было отправить меня спать, мол, завтра в школу, но не слишком настойчиво - чтобы спорить и убеждать, нужны силы, а их она вкладывала в ожидание.
Ближе к двум часам послышались выстрелы. Рене опрометью бросилась к телефону - обзванивать своих подруг по несчастью: может, ей послышалось?
