Синяя птица принесла на хвосте хорошие новости.
Во-первых, Каллен подсказал девчонке попросить отсрочки, хотя бы на неделю - и Каракурт дал добро, видно, был в хорошем настроении. Похоже, за семь дней хореограф планировал тряхнуть связями; на всякий случай Таня и Лана взяли его на карандаш, чтобы глупостей не наделал.
Во-вторых, все той же синей птице удалось под благовидным предлогом - попросив у мисс Свон денег в долг - утянуть из ее бумажника фотографию объекта, что делало возможной небольшую аферу, которую дружно сочли небесполезной.
Спустя два дня все те же, кроме Лэнса и Ирины, снова собрались в квартире Инглэнда. Джеймс сидел перед расстеленной на столе картой Лондона, запрокинув голову, закрыв глаза, поглаживая пальцами левой руки фотографию очаровательного юноши; в правой, расслабленной, лежал остро заточенный карандаш. Все присутствующие хранили напряженное молчание.
Через некоторое время карандаш пришел в движение - сперва неуверенно, затем все быстрее и четче прорисовывался маршрут. Видит. Нашел.
- Твою мать, Ист-Энд, - выдохнул Лоран.
- Вот этот дом, - карандаш судорожно обводил прямоугольник на карте, - третья парадная, третий этаж, квартира тридцать пять.
Призрак и Каа обменялись жалобными взглядами: тащиться на задворки мироздания и работать до мигрени, тратя свой законный выходной, им не хотелось. Если бы речь шла только о едва знакомой девушке, Сэм пальцем бы не шевельнула, да и Лоран подумал раз тридцать, стоит ли распыляться неведомо на кого… Но Лэнс сказал - надо. А раз он велел, какие разговоры? Самый старший из живых, он не щадил себя, но берег людей, до пены у рта ругался с Эли, когда тот назначал кого-либо, кроме него, на “задание повышенного риска”, - и иногда даже выходил из словесных боев победителем. За это его обожали и слушались беспрекословно.
- Смотрите на это с другой стороны, - непривычно вменяемый Дрейк приобнял своих альтернативно одаренных коллег, - в вашем возрасте ни одна тренировка лишней не окажется. Особенно в поле. К тому же, по воскресеньям меньше пробок, съездим быстро.
Лэнс высказался предельно ясно: никакой самодеятельности, никакого геройства, только убедиться, что мальчишка жив-здоров. Во-первых, сработав грубо, можно было огрести и подставить под удар других членов котерии. Во-вторых, сам Лэнс из каких-то своих соображений не хотел освобождения заложника; из каких - поделиться не пожелал, лишь пообещал объяснить все позднее.
Сейчас особых проблем не ждали. По договоренности, Дрейк и Сэм должны были обезвредить видеонаблюдение, Лоран брал на себя охранников и самого Дориана в случае, если тот не захочет разговаривать по-хорошему.
- Да не захочет. К гадалке не ходи, - комментировала девушка с заднего сиденья. - Сейчас для него все враги. Никому верить нельзя. Я знаю, о чем говорю.
- Ты вон лучше к работе готовься, юное дарование, - костюмер передал ей фотокарточку, изображающую блондина средних лет. - Это личный врач господина Мейсена, сечешь?
- А как же, - она повертела фотографию. - Красивый мужчина… Оденем его в серый деловой костюм. С белой рубашкой. Ему пойдет.
- Галстук нацепим?
- Не, перебор. Он не на прием к королеве собрался, - Лоран кивнул и умолк, прикрыв глаза: готовился к работе.
Машина затормозила около трехэтажного скучного здания, украшенного вывеской продуктового магазина; только вывеска от него и осталась: на дверях красовался амбарный замок, витрины были наглухо заколочены изнутри.
- Вход со двора, я отъеду за пару улиц.
- О’кей, босс, - Дрейк лихо отсалютовал и первым вылез из машины.
Пожилой консьерж не успел обернуться, когда на его голову с силой опустилась ладонь в кожаной перчатке.
- Жить будет? - деловито спросила девушка, усаживаясь перед мониторами.
- Оклемается через пару часов. В его возрасте инсульты не редкость… о! - на одном из мониторов появилась оранжево-черная фигура Лорана. - Запускай врача.
Прищуренные темно-серые глаза впились в экран. Изображение моргнуло на долю секунды. Драные джинсы и яркая куртка сменились строгим костюмом, длинные косы - аккуратной стрижкой.
Изменить свой образ в глазах охранника оказалось непросто - силен был мужик, ничего не скажешь, и сломить его волю было не легче, чем завязать в узел стальную кочергу. “Пропусти меня,” - снова и снова приказывал африканец, глядя прямо в глаза охраннику и стараясь не моргать. - “Отойди от двери. Сделай три шага в сторону. Отойди. Я врач твоего босса, ты знаешь, что я должен прийти. Ты сам меня вызвал. Увидел, что объекту плохо, и позвонил. Поэтому я здесь. Открой мне дверь и отойди.”
Наконец гора мышц сдалась и сдвинулась, открывая путь в заветную квартиру.
Парень лежал на кровати, зарывшись лицом в подушку; услышав шаги, он резко вскинул голову, затравленно глядя на посетителя.
У Лорана сжалось сердце. Таким же взглядом, полным ужаса и бессильной злобы, не так давно встретила его юная пациентка психиатрической клиники, которая сейчас внушала галлюцинации машине…
