…Четыре года назад он, раздавленный обрушившимся на него несчастьем, не мог ни за что взяться, ни о чем думать. Просто бесцельно бродил по городу. Кому он нужен, с разбитым коленом и запретом на повышенные физические нагрузки? Партнерше? Ей подберут другого, и с ним она будет танцевать не хуже, а возможно, даже лучше, чем прежде. Семье? Родители умерли, жены нет, детей тоже. Покончить бы со всем этим, да духу не хватает…
Он долго стоял на набережной в тот день, долго бродил по городу, оказавшись в итоге в совершенно незнакомом районе; уже стемнело, и, спасаясь от холода, Каллен нырнул в первое попавшееся заведение. А что, так даже лучше, подумалось ему. Можно напиться, а там пусть судьба решает, переживу ли я эту ночь.
Бутылка виски, люди-тени, ютящиеся по углам полупустого зала, и вдруг - этот голос, земной и чувственный, словно возрождающий к жизни:
- Life is a moment in space,
When the dream is gone it’s a lonelier place…
Певица - как и положено, блондинка с шикарной фигурой - стояла прямо под единственной яркой лампой в зале. Иногда она запрокидывала голову, подставляя лицо свету, и тогда, чтобы не слепнуть, ей приходилось закрывать глаза; открывалась длинная сильная шея, не перечеркнутая никакими украшениями. Немного волшебная и в то же время такая земная, настоящая женщина… Эдвард (да и наверняка не он один) отметил платье сочного брусничного цвета, сшитое из какой-то матовой ткани, - атлас или блестки смотрелись бы пошло.
В этой красавице не было ни капли пошлости или агрессии, только сила, только безбрежная жажда жизни. Она отдавала слушателям всю свою душу, вкладывая ее в незатейливые слова:
- I am a woman in love
And I’d do anything
To get you into my world
And hold you within…
После выступления он подошел к ней и предложил выпить вместе; люди-тени зашевелились, некоторые, покрупнее, привстали со своих мест, готовые намылить наглецу шею. Но королева увидела в этом приглашении не просто желание развлечься, но отчаянную мольбу о помощи, пожалела и приняла.
Рассвет они встретили вместе.
Рядом с Таней тосковать и думать о смерти оказалось некогда: почти сразу нашлось место - старому театру нужен был хореограф; пусть пока без опыта работы, но “вы звезда, у вас есть что передать новому поколению…” Эдвард был достаточно умен, чтобы заменить мысленно эти невнятные объяснения на “Таня очень попросила”.
Повезло, что он смог найти общий язык с труппой и проявить себя неплохим педагогом; оценив его успехи, Таня набрала еще пару номеров - и совсем скоро в их теперь уже общей квартире раздался звонок, и звонкий девичий голосок осведомился, не набирает ли мистер Каллен учеников.
Джессика оказалось очень милой девушкой, напористой и целеустремленной. Год упорных занятий принес ей победу на конкурсе графства, а Эдварду - славу уже в качестве хореографа; прошло совсем немного времени, и в театр пришла совсем еще юная мисс Вебер…
Его ученицы хорошо показывали себя на престижных конкурсах, их охотно брали к себе прославленные театры, а о его постановках даже местная желтая газетенка писала лишь изредка. Поначалу этот диссонанс раздражал, однако вскоре до бывшего танцора дошло: театру вовсе не нужна известность, а Театральный клуб - нечто большее, нежели просто богемная тусовка. Все “в деле”: и неуловимый Гаррет, и Кейт, похожая на Медузу Горгону, и безумная Ирина, и Лоран с глазами колдуна. И Таня, как ни грустно это признать. И черт знает, сколько их еще, что они знают и в чем участвуют. Если он, Эдвард, не хочет смерти себе и своей женщине - нужно молчать, не проявлять лишнего любопытства и не светиться лишний раз. К слову, не стоит набирать больших групп - их труднее контролировать; достаточно проводить индивидуальные занятия.
Почему-то он был уверен, что стоит только захотеть уйти - и двери откроются; Таня не будет строить козней, не попросит знакомого бандита “разобраться”. Недостойно королевы. Вычеркнет бывшего любовника из жизни, вот и все. Но без ее жажды жизни, без сверкающего вдохновения, которым она щедро делится со всеми вокруг, не нужна никакая свобода.
- Доброе утро, - приветливо улыбнулась новая ученица, входя в зал.
- Доброе, - рассеянно откликнулся мужчина; встряхнул головой, прогоняя тяжелые мысли. - Хорошо выглядите.
- Правда? Спасибо…
Девушка, кажется, удивилась. Но, в самом деле, нельзя было не залюбоваться ее плавными, чуть ленивыми движениями, не задержаться взглядом на припухших губах; и как он раньше не замечал всего этого?
========== Глава 5. Возможно все. ==========
Самый страшный звук на свете - трель будильника.
Ненавижу вставать… По утрам я всегда чувствую себя так, словно под кожей у меня нет ни мышц, ни костей, один сплошной мед - тяжелый, тягучий, сладкий… и абсолютно неспособный двигаться.
Но надо собраться, встать, привести себя в порядок, идти на кухню, готовить завтрак.
